Три шага в неизвестность

Он подошёл к двери и стал набирать номер на пульте домофона.

– Давно его не было видно, – сказала полушёпотом другая старушка. – Я уж, грешным делом, подумала, что больше не появится здесь.

– Зато другой зачастил, – поддержала разговор третья. – Почитай, через день да каждый день к Лариске наведывается.

Антон резко обернулся на разговорчивых старух.

– Что?!

Они отчаянно замахали руками.

– Это мы так, о своём судачим. Не обращайте внимания. Ступайте-ступайте! Дома Лариса.

В это время раздался протяжный писк домофона.

Толмачёв распахнул дверь и вошёл в подъезд.

* * *

Его гневную обвинительную речь Лариса терпеливо выслушала до конца. Потом спокойным голосом спросила:

– Ты закончил?

Эта её манера спокойно воспринимать любую ситуацию очень нравилась Антону. Лариса никогда не повышала голоса и не перебивала собеседника. Но сейчас её сдержанность вызвала в нём совсем иную реакцию.

– Прекрати издеваться! – прикрикнул он.

– А ты прекрати кричать.

Она смотрела на него своими ясными серыми глазами.

Антон невольно залюбовался ею. Красивая! Очень красивая умная женщина тридцати двух лет, ни разу не побывавшая замужем.

Впрочем, Валентина в свои сорок два, пожалуй, по внешности ничуть не уступала Ларисе. И ведь тоже отнюдь не глупа. Но с ней всё как-то было не так. В отношениях постоянно чувствовалась наигранность, неискренность. Прожив вместе двадцать один год, они так и не научились полностью доверять друг другу. Внешнее семейное благополучие и отсутствие настоящего душевного тепла толкнули Толмачёва на поиски этого самого тепла на стороне.

Во всяком случае, этим аргументом он успешно успокаивал свою совесть.

С Ларисой он мог позволить себе быть откровенным, не боясь, что она его неправильно поймёт или посмеётся над ним. Именно душевная близость, а не поиски приключений удерживали его рядом с ней. Они уже начинали строить планы на совместное будущее. Да, ради неё он готов был разрушить свою семью.

И вдруг такое предательство!

– Не ожидал, что ты воткнёшь мне нож в спину, – сказал Антон, ещё не успокоившись, но уже заметно остудив первоначальный пыл.

– Нож в спину? – она удивлённо вскинула бровь. – Не говори глупости. Я тебя не предавала.

– Неужели? – спросил он язвительным тоном. – И сколько же раз ты меня не предала?

Она поднялась с дивана и спросила:

– Чаю хочешь? Или, может быть, кофе? У меня есть конфеты – пальчики оближешь.

– Любовник принёс? – угрюмо спросил Толмачёв.