Три шага в неизвестность

С трудом преодолев сдавившее грудь волнение, Толмачёв сказал:

– Ладно, с вероятным противником мы, условно говоря, определились. Что теперь делать?

– Теперь осталось самое простое. И в то же время – самое трудное. Вы должны изменить программу.

– Каким образом?

– Обезвредить своего, как вы только что выразились, вероятного противника.

Толмачёв медленно поднял на собеедника окаменевшее лицо.

– Вы хотите сказать, что я должен нанести удар первым? Вы понимаете, что вы мне советуете?

Смыслов отчаянно замахал руками.

– Господь с вами, Антон Владимирович! Я вам ничего не советую. И уж тем более – упаси, Боже! – ни к чему не подстрекаю. Вам нужна была информация – вы её получили. Я всего лишь добросовестно выполнил свою работу – не более того. И разве я не предупреждал вас о том, что разговор будет непростым?

– Да, действительно, – Толмачёв усилием воли погасил эмоции. – Простите меня, не сдержался. Но… Ладно, допустим, что я приму радикальные меры. Что последует за этим? Теперь я превращусь в кармического палача?

– Нет-нет! – убедительно воскликнул Смыслов.

 – Для подобного развития событий потребовалось бы запустить новую программу. Вы же попросту внесёте сбой в существующую, и она перестанет работать.

– Но вы сказали, что я должен изменить программу.

– Я всего лишь неточно выразился. У вас ко мне ещё есть вопросы?

– Нет. То есть – да.

– Я внимательно слушаю.

– По определённым признакам у меня складывается подозрение – нет, предположение – относительно конкретного человека.

Но ведь я могу ошибиться. Как мне убедиться в том, что ошибки нет?

Смыслов задумчиво надул щёки, затем шумно выпустил воздух.

– Видите ли, все предыдущие случаи с тяжёлым исходом оставляют отметины на теле в последующих инкарнациях. Это родинки, бородавки, родимые пятна, рубцы неизвестного происхождения. Во время последнего сеанса вы получили пулю в грудь. Скорее всего, у вас от неё остался след. Я могу взглянуть?

Толмачёв отрицательно мотнул головой.

– В этом нет необходимости. Там у меня родимое пятно.

– Вот! – Борис Алексеевич поднял кверху указательный палец. – Теперь, что мы знаем о вашем противнике? Он ранен. И, судя по всему, ранен тяжело. Есть вероятность того, что его рана тоже оказалась смертельной. А это значит, что и на его теле в месте ранения осталась отметина.

Антон Владимирович поднялся из кресла.

– Ну что же, больше у меня вопросов нет. Полагаю, на этом мы можем закончить?

– Да.