Осколки реальности

Осталось только запить такой замечательный обед компотом из сухофруктов: изюм из планов, курага из тайм-менеджмента, немного сублимированных яблок запланированных раздоров (с начальником, например), дегидрированные финики из дедлайнов и всякие другие сушеные мечты, которые назывались несбыточными, но все равно не выбрасывались из чулана души и лежали там на черный день.

Твой черный день настал сегодня. Точнее, серо-коричневый, освещенный нежным утренним солнцем середины весны. Природа просыпается, трава проклевывается из почвы, пухнут почки на ветках.

А твои почки свисают сережками из ушей твари. Ей, знаешь ли, тоже не чуждо стремление быть красивой.

Хотя продукты питания – туристы, коровы и прочие крупные млекопитающие – почему-то не видят этой красоты, пока их глаза еще занимают свое законное место на лице. Вот стоит начать их выковыривать длинными и острыми когтями – тогда да, удивительно прекрасная вязь мертвечины, перегноя и тошнотворно-привлекательного женского трупа становится им доступна.

Предсмертная агония от понимания недоступной живому существу красоты смерти – лучшая приправа для блюда из чьего-то тела.

В этот раз – твоего, неаккуратный ты путешественник.

Первое тату

На моем животе ведутся археологические раскопки. Тихо жужжит бурильная машинка в поисках древних артефактов. Потом они будут обследованы на жизнеспособность и реанимированы в лаборатории саморазвития, ведь это – мои истинные желания, ведущие прямиком к раскрытию моего «я». У него всегда были одни и те же мечты, только если в раннем детстве они не имели каких-то конкретных форм, то с возрастом слиплись в твердые комочки материальных и желанных вещей в каше в моей голове.

Любые фантазии были щедро сдобрены карамельным сиропом легких сладких мучений. Когда каждая судорога заставляет морщить лицо и сжимать челюсти от удовольствия. Вот и сейчас я лежу на застеленной стерильной пеленкой кушетке и медитирую на боль в процессе набивания татуировки. Мне нравится, что эта красота стоит таких жертв.

Ведь это куда лучше, чем бесцельно вспахивать поля своей кожи плугом ножа. И татуировка – куда более социально приемлемое самоповреждение, чем порезы. Нет, неплодородные борозды остались в прошлом.

Машинка мастера мерно очищает кожу от наслоений разочарований. Хоботки гигантских комаров высасывают всю кровь из ограничений и разрушают мной же и придуманные рамки. Медленно на территории раскопок появляются глаза бездны из щупалец, глядящие прямо в глаза смотрящему.