Архангел. Стихотворения (2018–2023)

Вот подлинный уютик

в трагической каюте

зимы, совсем растаявшей,

где цербер, доберман

устроили погоню

за маленькой тобою,

и я от представления

об этом – чуть с ума…

«…Нету времени теперь нам…»

…Нету времени теперь нам

рассуждать о чём-то грустном:

даже расправляя перья,

даже говоря по-русски, –

не найдёмся мы, не сможем

обрести покой, погаснув:

ты – у горла держишь ножик,

я – к трубе приделал галстук.

«В энциклопедию…»

В энциклопедию

загадочного смеха

я этим утром натощак приехал

и у железных, красочных ворот

остановился.

Из разных стран

и сказок знаменитых

ко мне слетели героини мигом, –

для них я был не более, чем шут

с пустой корзинкой.

И не смешно мне было,

и не грустно:

я мерзости им говорил по-русски,

с той настоящей злобою, что всех

пугает сразу.

Мои ботинки,

шляпу из резины

при входе снять русалки попросили,

и я не стал им нагло возражать,

и был пропущен.

На встреченных деревьях,

как иголки,

висели то ли рюмки, то ли колбы,

а под ногами, вместо мишуры,

скрипела желчь.

– Извольте улыбнуться, –

я услышал, –

то был не голос, и не песня свыше,

а просто гриб весёлый зашептал

из-под коряги.

«Изволю отказаться» –

не сказал я,

а лишь подумал и, на деле самом,

гримасою учтивого смешка

ответил робко.

Всё дальше было глупым,

бессюжетным:

кто приносил меня со смехом в жертву,

кто просто хохотал гиеной в лоб –

не помню я.

Искать меня

никто совсем не думал,

подумаешь, мол, потеряли друга,

или врага заветного… Но впредь

никто не мог смеяться.

Энциклопедию

загадочного смеха

навеки я припрятал и успешно

там провожу свои простые дни,

но без улыбки.

И все такие

грустные там стали,

как будто к этому стремились сами,

а я – смешной, украденный предлог

с пустой корзинкой.

«Со слов молчащей улицы…»

Со слов молчащей улицы

(ни кошек, ни воров)

вчера один прогуливался

парень – будь здоров:

из-под зелёной кепочки

торчали два вихра, –

он с полночи до самого утра

давал глодать комарикам

своей щетины лес,

топтался он и маялся,

а после вдруг исчез,

но улица не зря же ведь –

да, мне, и лишь о нём –

шепнула это всё сегодня днём.