Лида

Шнырявшие туда сюда по коридору доктора не смотрели в его сторону, потому что из собственного опыта знали, что на больных надо тратить минимум внимания и памяти, ведь все они рано или поздно или выздоравливают, или умирают, – то есть так или иначе покидают стены больницы, и чего тогда вообще о них помнить? Поэтому подавляющее большинство врачей ходили с этажа на этаж, сохраняя на лицах выражение застывшей сосредоточенности, от больных отворачивались, а всё больше мечтали о дефицитных заграничных микстурах или просто повторяли про себя клятву Гиппократу, ну что б помнить.

Мимо Руслана Анатольевича прошли двое – доктор по фамилии Шалаев и пока ещё способный самостоятельно ходить пациент – а по сути больной старик – по имени Лев Ефремович, но никто из троих не заметил блеснувшую над ними кривую линию судьбы и миг этот, по своему примечательный, остался никем не замечен. Через минуту в дальнем конце коридора проковыляла старуха по имени Вера Петровна, но ни она сама, ни Руслан Анатольевич, никто другой не придали этому значения, потому что план мироздания известен лишь избранным, да и они-то, кажется, давно улетели на Марс или просто померли.

Было скучно и досадно просто так сидеть, смотреть и ничего не понимать в жизни. От безделья и возмущения, Руслан Анатольевич вспомнил, что когда-то читал всякие разности про больницы у Зощенко и ещё у Леонида Андреева и понял: не врали, классики, не врали – больница та ещё каторга.

Но есть Бог на русском небе и рано или поздно настаёт очередь каждого повидаться с врачом.

Вот и Руслана Анатольевича пришёл черёд.

Руслану Анатольевичу промыли желудок и прописали пять дней капельницы и ещё какие-то уколы в шприцах, ну и клизму естественно, а то без этого и не лечение вроде. Доктор сказал, что печёнка у Руслана Анатольевича не в дугу и надо бы организм подремонтировать, а то даже стыдно будет в случае чего. Руслан Анатольевич ответил, что в случае чего печёнка его будет волновать в последнюю очередь и что в ремонт организма он не верит, тем более что ремонтом занимаются бездари и неумехи.

Доктор на это кивнул и сказал, что хозяин – барин, и что заставлять человека жить дольше чем он сам того хочет занятие крайне низкое и вообще это не по нём.

Руслан Анатольевич лежал в одной палате с пожилым человеком, в принципе со стариком неизвестного заболевания, который неисправимо вонял по ночам, а когда не спал – говорил сам с собой про упущенные в жизни возможности.