Лида

Подъехал автобус.

– Подожди, сейчас перезвоню, – сказал Яков, желая проверить то, что он сумел записать в телефон.

Телефон Лиды отозвался на его призыв весёлой мелодией ранней молодости.

– Отлично. Ну пока.

Автобус уехал и Лида осталась ждать свой. Она вдруг осознала, что пока они были вместе мысли об отце и о том что она увидела в больнице не посещали её. Но теперь кажется настал их черёд.

Через несколько дней Руслана Анатольевича выписали.

Судя по тому что жена приходила его навещать уже после инцидента с Машей и никакого недовольства не выказывала, он догадался, что Лида ничего матери не рассказала и значит есть ещё шанс всё замять, нужно просто с ней поговорить, ну с Лидой то есть.

Вернувшись домой он стал косить глазом в сторону дочери, пытаясь угадать или придумать что же у неё на уме и что дальше вообще. Лида держалась холодно и было понятно, что она и не думала забывать того что видела в палате больницы, особенно оголенную ляжку Маши Журавлёвой у отца на животе, и ждала какого-то сигнала к объяснению, но по-видимому крови Лида не хотела и поэтому матери так ничего и не сказала.

Выбрав момент, когда Нелля Ринатовна упорхнула в магазин, Руслан Анатольевич зашёл в комнату дочери, а там вообще-то порядок и подоконники чистые.

– Лида, нам нужно поговорить, – сказал Руслан Анатольевич не зная, что ещё сказать.

Затасканной конечно фразой начал.

Ну не краснобай, извините!

Лида повернулась к отцу и стала сверлить взглядом его лоб как раз над переносицей, что б у него, кобеля этакого, мозг потёк блестящей струйкой и прямо на пол, на пол, кап, кап, кап.

– Ты уже взрослая и можешь понять такие вещи, – продолжил Руслан Анатольевич и замолчал, смутившись подобного построения фразы.

Получалось, что «таким вещами» он обзывал регулярный секс с женой знакомого их семьи и звучало это как будто нелепо и по-дурацки, даже ладони вспотели от такого волнующего разговора.

– Ты молодец, что маме ничего не сказала.

Руслан Анатольевич хоть и был циничен в достаточной мере, но всё-таки злился за то, что все нужные слова куда-то высыпались из него и на ум одна позорящая простота идёт, хотя может всё это фантазии и нет никаких нужных слов, способных загладить вину ну или в чём там его обвиняют.

Лида слушала и ничего не говорила потому что не знала, что же ей сказать и о чём спросить отца, хотя и молчать вроде как глупо получалось.