Лида

Дети были на улице и Маша нервно ковыряя ногтем указательного пальца ладонь начала разговор, хотя Сергей только что поел и беззаботно улыбался женщине-диктору в телевизоре, которая вот уже с час гундосила что-то о Шостаковиче и его трудностях с нотным станом.

– Я тебе изменила, – рубанула Маша с плеча.

Сергей отвлёкся от телевизора и всё ещё с улыбкой посмотрел на жену.

– Что?

Маша поискала во рту слюны чтобы сглотнуть, но там было шаром покати и вообще отступать теперь поздно.

– Только давай без сцен. Поговорим спокойно.

Сергей слегка загасил улыбку.

– Давай. Но я не расслышал, что ты сказала.

«Как нелепо», – пронеслось в голове у Маши, но что тут поделаешь.

– Я изменила тебе.

Тут улыбка Сергея окончательно развеялась и превратилась во что-то трудно описуемое. Он смотрел на жену и взгляд у него был такой как будто бы она сообщила ему что на Юпитере найдена разумная жизнь или что правительством сегодня принято решение переименовать город Воронеж в Платонов-под-Бугром.

Маша заметила, что до Сергея наконец-то дошло и присела в кресло.

– Я решила сама тебе всё рассказать прежде чем тебе кто-то другой донесёт.

«А кто донесёт?» – тут же подумала она.

Сергей молчал.

Главное – пережить первые пять минут.

Потом будет легче.

Наверное, легче.

– Что ты молчишь? – спросила Маша.

У Сергея в голове сейчас был самый настоящий муравейник, который беспощадно разворошили палкой и теперь он ждал какая из мыслей первой выползет наружу через трещину в голове.

А женщина-диктор в телевизоре всё Шостаковиче да о Шостаковиче.

– Скажи что-нибудь, – попросила Маша, чувствуя неясную тревогу.

Но Сергей молчал и бледнел на глазах.

Маша встала и принялась ходить туда-сюда по комнате, а по телевизору кто-то громко смеялся и вообще там была счастливая жизнь а тут в реальности чёрти что творилось.

– Я не знаю, что ещё сказать. Да я, наверное, виновата. Но что теперь?

Она снова посмотрела на мужа.

– Ну что ты молчишь?! Ну скажи что-нибудь!

Молчание как известно пугает сильнее всяких даже самых страшных слов потому что непонятно что будет в следующий момент.