Мост через переносицу

– Что, Бащев? – оживился Андрей Петрович. – К дерматологу?

Андрей Петрович всегда называл Вальдимата по фамилии – признак наивысшей симпатии в отношениях. Имя, по его философии, было простым бюрократическим штампом в паспорте, а фамилия – история семьи. Про дерматолога Андрей Петрович пошутил. Он всегда так шутил – брякал первое, что выпадало из закольцованного ученостью мозга ему на язык.

– Нет. Пойду глаза проверю.

– Во сколько? – чуть не подавился зевотой Гена.

– В три.

Гена кивнул, опустошая свою голову от этой никчемной информации.

– Надо мне тоже глаза проверить, – зашелестела Марина Владимировна.

Не было такой темы, которая бы её не касалась. Работать вместе с Мариной Владимировной было сомнительной привилегией. Она была из тех сказочных дур, которые дуры настолько, что даже не понимают, насколько они дуры. Эта сорокалетняя разведенная женщина являлась рогом изобилия для глупости и стервозности. Конфликт был её стихией. Вальдимат искренне желал ей заворота кишок.

– Что, ушиб? – спросил Владимир Владимирович, указывая на заклеенный пластырем глаз.

Вальдимат нашёл, что это очень символично: из всех коллег только самый старый заметил, что у него правый глаз заклеен пластырем. Молодость слепа.

Вальдимат потрогал пластырь. Он приклеил его уже на работе – не хотел нагонять дома панику на родителей и Лизу. А без него тоже было нельзя: в глазах всё расплывалось. Вальдимат мог смотреть только одним левым глазом. Правый всё ещё бунтовал, искажая мир по непонятному принципу.

– Да нет, – вздохнул он. – Масло со сковороды попало.

Марина Владимировна и Андрей Петрович начали обсуждать это. Владимир Владимирович погрузился в работу, а Гена – в свою обычную дрёму.

Мало-помалу рабочее настроение овладело всеми в кабинете. Кое-как. Чертили, вычисляли, проектировали, пытались карандашом на бумаге обогнать время.

Вальдимат аккуратно отклеил пластырь. Он уже пристрастился к разглядыванию своего окружения через футуристическую призму правого глаза.

Гену правый глаз увидел таким же, каким видел его и левый. Вальдимат этого ожидал. Для таких, как Гена, нет понятия «бег времени» – они рождаются и умирают тюфяками. Андрей Петрович тоже почти не изменился, только седины прибавилось. Марина Владимировна предстала в новой стрижке, но все такой же дурой. Самое фантастическое зрелище Вальдимат увидел, когда взглянул на Владимира Владимировича.