По ту сторону воды

Отец нашел ту желтоглазую тварь, которая забрала маму, и убил ее. И никто из охотников не знал, о том, что много лет злобные оскорбленные мрази готовили жестокий план мести для обоих Винчестеров. Дин выбрался, отец его прикрыл, спас, а сам не смог. Погиб, как герой, говорил Дин.

Новость о смерти Джона огорчила Сэма, но не стала трагедией, как для брата, который, он знал, преклонялся перед отцом, почитал, как кумира, и обожал. Он видел, как Дин был разбит и подавлен, осунулся весь. Худой, небритый, и без того страшный от такого образа жизни, теперь, в отчаянии после потери отца, он совсем стал не похож на себя.

Глаза его словно потухли.

– Я нашел этих тварей, Сэм. Я их выследил, понял, как они мыслят… Нашел и убил всех до одной,– голос его звучал бесцветно.

Сэм не был удивлен тому, что Дин добрался, выследил их. Наверняка, от них и мокрого места не осталось. Таков уж был Дин. Порвал на куски и глазом не моргнул. Но, судя по его состоянию, легче ему от этого не стало. И он приехал сюда. Зачем?

Может, он ждал тогда, что Сэм вдруг опомнится, скажет, что жалеет о своем поступке, бросит все – карьеру, Джессику, всю свою жизнь – и уедет с ним в черном Шеви на новое дело, неизвестно куда… Сэм не знал.

Он подумал об этом только тогда, когда уже смотрел вслед красным фарам Импалы, которая в следующий момент скрылась за поворотом, уносясь в туманную неизвестность. Но Сэм нисколько не жалел тогда, не жалел и сейчас, однако грусть накатывала все чаще и воспоминания теперь, спустя годы, порой не давали покоя. И только одно – прощание с братом – он, как ни старался, не мог восстановить в своей памяти. Словно его и не было вовсе.

Синяя Ауди быстро и плавно скользила по мосту через пролив в ряду остальных машин. Солнце уже почти село, оставив на лазурном небе, в черных облаках и на океанской глади свой легкий золотисто-розовый след. Ночь легкой дымкой сумерек медленно окутывала город, и он, словно пытаясь угнаться за ускользающим дневным светом, уже зажигал свои огни.

Все мосты, улицы и набережные Сан-Франциско, заполненные спешащими в разные стороны автомобилями, постепенно превращались в сверкающие ручьи света в неподвижном море огней, подсвеченных витрин и фонарей.

Сегодня у Сэма, конечно, был не самый легкий день, но усталость, казалось, была несоизмеримо большой, и мешала сосредоточиться на дороге, словно накопилась за много-много таких дней. Он чувствовал себя так, будто у него не было сна и отдыха уже очень давно.