По ту сторону воды

Детали дела

– Меня обвиняют в том, чего я не делал! Я просто не могу в это поверить!

Суонсон-младший, как и предполагалось, оказался весьма своевольной и очень эмоциональной персоной, человеком, полностью подвластным своему настроению, и тон его был достаточно раздраженным. Войдя в кабинет, не дождавшись приглашения, он резко поздоровался и по-хозяйски разместился в кожаном кресле напротив стола, заполнив весь кабинет запахом дорогого одеколона. Это был смуглый черноглазый брюнет, скорее, итальянской внешности, чем американской.

Одет он был в не менее дорогой костюм, но без галстука, что придавало небрежности его образу. Волосы густо намазаны гелем, зачесаны на затылок. Сэм внимательно изучал его, пока тот рассказывал в чем, собственно, состояло дело.

Как оказалось, все, что сообщал о Теодоре Суонсоне интернет, было правдой. И про образ жизни, и про казино, и про огромный долг компании. Это был своенравный, избалованный деньгами, требующий и всеми своими поступками пытающийся привлечь к себе внимание эгоист.

Он всегда мыслил четко и хитро, однако эмоции порой настолько сильно захватывали его, что в их власти он мог натворить что угодно. Сейчас он был главным подозреваемым в убийстве своего отца, и только очень большие деньги позволили ему ходить по улицам, а не сидеть за решеткой до конца процесса. К тому же, в добавок к убийству, из сейфа пропали семейные драгоценности очень большой стоимости, а по прибытию полиция обнаружила их в его спальне в дорожной сумке.

– Вы должны доказать, что я невиновен! Я его не убивал! И зачем мне совершать кражу?! Мне их подложили! Отец и без моей помощи выплатил бы все деньги – он же ничего не видел, кроме своего бизнеса. Я не делал этого, и Вы должны помочь мне доказать это!

– Вы говорите, что Вас подставили. Разве в Вашем доме нет камер наблюдения, которые могли зафиксировать, кто это сделал?

– Да, камеры есть. Но они нерабочие, для виду стоят, для устрашения.

Так-то мы привыкли, что у нас все мирно.

Суонсон вел себя слишком самоуверенно и явно злился на то, что кто-то посмел так его подставить. При этом он открыто заявлял о своих долгах и о своем стиле жизни, так что Сэм сделал пока что не совсем ясное для себя предположение о том, что, во-первых, и сейчас он, возможно, не врет, а, во-вторых, что он мало, чего боится. То, что он не оправдывался в своих поступках, было для него явным плюсом.