Запрудское

Он знал, что Фёдор, как только докурит, снова начнёт вспоминать своё прошлое и тихо плакать.

На самом деле фамилия у Фёдора была совсем другая. И жил он в Запрудском только второй год, переехав откуда-то издалека. Себя и свою семью Фёдор называл беженцами, никому не объясняя смысла этого слова. Да никто и не интересовался. Так их в деревне и стали звать: Беженцевы. Семья у них была небольшая: сам Фёдор, его жена Фёкла, трое ребятишек и старая рябая бабка Таня – мать Фёклы. Дом их стоял как раз между домом Кулаковых и Последовых, рядом с яблоневым садом.

Фёдор был известен всем своей привычкой плакать. Здоровый мужик, с огромными сливового цвета усами и головой размером с ведро, плачущий, как младенец, – это было слишком непривычным для деревни, чтобы этого не заметить. Обычно он приходил к кому-то в гости и начинал вспоминать свою жизнь до приезда в Запрудское. Переезд он считал вынужденным злом, никому, однако, толком так и не объяснив его причины. Он вспоминал улицу, на которой он рос, вспоминал соседей и знакомых, вспоминал собак, бегавших во дворе, вспоминал деревья, камни, дорогу и небо.

И, сам того не замечая, плакал. Фёдор плакал тихо, про себя, никому, в сущности, не мешая. Но все, кто был рядом, чувствовали эту судорогу в его груди, эту беду, которую он всё пытался выплакать и не мог.

Калтон заделал очередную щель и покосился на Фёдора. Тот дымил папиросой, украдкой смахивая слёзы. Прибежали дети Калтона и начали прыгать вокруг отца.

Он ругался, прогоняя их в дом, но те лишь громче смеялись. Фёдор угрюмо смотрел на них, думая о чём-то своём.

– Полька! – сердито закричал Калтон жене. – Забери детей, пока я их не зашиб!

– А слыхал, что говорят? – вдруг сказал Фёдор. – Скоро, говорят, детей в банках начнут выращивать.

– Как это? – не понял Калтон.

– Как, как. Обыкновенно. Как рассаду.

– Галиматья какая-то!

– Никакой галиматьи. Наука!

– А бабы тогда на что?!

– Найдётся и им дело, – пообещал Фёдор, затаптывая окурок.

– Брехня! – уверенно сказал Калтон и снова принялся за работу.

– Васька Шеин в газете читал, – возразил Фёдор. – Там брехать не будут.

– Где ж это он газету достал?

Газеты в деревне были такой редкостью, что в них верили меньше, чем в то, что на конце радуги спрятано золото. Обычно газеты, а точнее их отдельные страницы, в Запрудское случайно заносило ветром откуда-то издалека, из города.