Я твоя проблема!

Мы решили одеться во все черное, чтобы в темноте ночи нас невозможно было заметить.

– Тебе и надо только, что занести нас на ветку дерева перед окна Ди. Посмотрим чуть-чуть и свалим. Вдруг она и правда красавица, и я много теряю, – попытался уговорить я больше себя, чем Рэя.

Рэй понял, что сопротивление бесполезно, уж если я что-то вбил себе в голову, то доведу дело до конца.

Крадущейся походкой мы выбрались в ночной город. Звенели цикады, где-то играла музыка, кто-то громко смеялся, недалеко на площади слышался рев мотоциклов.

Я видел, как Рэй тихо завидовал этим беззаботным людям. Авантюра ему не нравилась, но разве меня остановишь.

Я подошёл к воздушному мотоциклу и не заводя его вывел со двора. Потом ловко уселся и взмыл в воздух, делая воздушную петлю. «Вот позер!» – услышал я Рэя, который раскрывая крылья резко взмыл вверх.

К дому девушки мы добрались без приключений. Оставив мотоцикл за два квартала, мы подкрались к дому. Белый особняк тонул во тьме, и только одно окно светилось приглушенным светом.

Внезапно оно распахнулось, и на подоконник уселась девушка, грустно поджав под себя ноги. В темноте заалела сигарета.

«Во дает! – подумал я удивленно, – она смогла меня удивить! Интересно отец ее в курсе, чем занимается его прекрасная дочь?» Мода на курение пришла к нам совсем недавно, и пришла она из закрытого мира. Достать сигареты было не так легко. Я, конечно тоже однажды попробовал, стащив пачку у одного из гостей и больше к этому печальному опыту возвращаться не хотел.

Я до сих пор помнил, как меня выворачивал наизнанку после третьей сигареты.

Ди спрыгнула с подоконника и скрылась в комнате. Я кивнул Рэю и тот медленно поднял нас до уровня окна. Вот интересно, окна девчачьих комнат специально, наверное, устраивают так, чтобы в них легко было подсматривать, потому что ровно напротив окна Ди росло отличное дерево. Мы с комфортом утроились на толстой ветке, приготовившись к просмотру, и Ди нас не разочаровала.

Девушка включила музыку и вдруг стала то ли танцевать, то ли заниматься акробатикой.

Хотя скорее именно танцевать, изгибаясь так, что нормальному человеку вряд ли такие пируэты придут на ум. Она была маленькая, худенькая и какая-то хрупкая, как фарфоровая статуэтка, которую нужно спрятать подальше, чтобы не разбилась. Танцевала она странный танец, больше похожий на силовую тренировку, и в то же время изящный, нежный, подчеркивающий ее природную гибкость и пластичность.