Расправа и расплата

Но он должен сегодня встречаться с секретарем комсомола. Побеседовал уже, так, что ли? Без четверти десять только. Откуда же ответсек знает? Значит, Анохин доложился ему, звонил! А если звонил, значит, знакомы близко, в таком случае Анохин мог ему рассказать о встрече с Ачкасовым. Ведь об этом знает только Анохин, больше никто. И сам Анохин фотографировал документы, предварительно просмотрев. Были-то они только вдвоем с Ачкасовым. Ачкасов умер сразу после встречи. Остался один Анохин. Только он мог рассказать о содержании папки, о пленке.

Так, так, так… Но откуда Анохин узнал, что Ачкасов мертв, и даже убит сыном председателя колхоза. Не вяжется, не вяжется… Что-то иное… А если по дороге в Тамбов Анохину кто-то рассказал о смерти Ачкасова, и он вычислил? Могло быть такое? Нет, не могло. Можно было узнать о столкновении машины с мотоциклом, но кто мотоциклист, жив ли он, и кто вел самосвал, этого узнать было невозможно. Свидетелей не было. Сарычев говорит, свернулись быстро, мгновенно. Останавливалась какая-то машина, но милиция отправила ее сразу. Труп Ачкасова они не видели. Что-то не то здесь? Зачем Перелыгин звонил? Ненавидит Анохина. А если не Перелыгин звонил, а кто-то другой из его кабинета, просто воспользовался его телефоном?

Без стука вошел Сарычев: молодой, счастливый, беспечный, розовощекий. Он не заметил, что Долгов озабочен, непривычно хмур. Виктор Борисович быстро рассказал ему о звонке, о сомнениях.

– Так это я сказал Анохину, что пьяный Ачкасов вмазался в самосвал.

– Ты? – изумился Виктор Борисович. – Ах, ты Господи! Ты же вчера в Тамбове был. А я голову ломаю… Вместе ехали?

– На вокзале встретились, в Тамбове… Так я гляжу, чей-то он с лица сменился, когда я ему про Ачкасова…

– Погоди, – перебил его Долгов, набирая номер телефона: – Как ты, говоришь, ответсека по отчеству… Андреич? – и спросил в трубку: – Алексей Андреевич?

Перелыгин отозвался, и Виктор Борисович с облегчением узнал по голосу, что звонил ему только что именно он.

– Не узнали, Алексей Андреевич? Вы только что звонили мне… Я Виктор Борисович Долгов, из Уварово.

– Кому звонил? – запнулся, растерялся Перелыгин. Спина похолодела у него, а на лбу испарины выступила. – Не знаю я никакого Долгова…

Виктор Борисович почувствовал, как дрогнул его голос, и улыбнулся.

– Дружочек, милый, голоском-то владеть еще не умеете, хотя бы конфету за щеку положили, прежде чем звонить. И сейчас голосок дрожит. Видать, молод еще.