Расправа и расплата

Ясно, четко видно, что подпольный цех на трикотажной фабрике существует. Да и у него, когда он собирал материал для статьи о трикотажке, было чувство, что там не все чисто. Но докопаться он не смог, опыта не хватило.

– Слушай, – говорил между тем Ачкасов, – папочку эту ищут. И не успокоятся, пока не найдут… Что она у меня, догадываются. Оставлять у тебя не хочу, не затем пришел. Парень ты честный, знаю, сам допер, что не все ладно у нас в районе. Видел я, как ты копал, ошибался, милицию винил, Саяпина критиковал в газете.

Теперь, видишь, зря… Понял теперь, почему статью твою о милиции Долгов пропустил, даже похвалил на бюро, а о делах в трикотажке завернул?.. Документы эти у меня будут. Как назначат нового начальника милиции, я отпуск беру – и в Москву. А сейчас давай перефотографируем… все. У тебя фотоаппарат хороший. Пока копию не сделаю, спокойно жить не смогу…

Анохин фотографировал, а Ачкасов перекладывал бумажки.

– Готово, – щелкнул последний раз Анохин.

– Нет, теперь прояви!

– Может, завтра?

– Нет, сейчас.

Хочу посмотреть, что получилось. Проявляй!

Николай Анохин делал раствор, а Ачкасов ходил, скрипел половицами, маялся, потом не выдержал, спросил:

– У тебя нет водочки? Ни граммулечки?

– Я же не пью.

– Душа горит… сволочь!

– Кажется, сухое осталось. На донышке. Гляну сейчас… Если не прокисло.

Вино, действительно, плескалось на донышке бутылки, с полстакана. Ачкасов поднял бутылку, поглядел на свет, поморщился. От стакана отказался, выпил из горлышка, буркнул:

– Квас.

Он сел на стул по другую сторону стола, оглянулся на окно, увидел, что тень его головы падает на занавеску и отодвинулся в сторону. Заметил, что Анохин обратил на это внимание, усмехнулся:

– В вашей газете лет пятнадцать назад детектив печатался, «Знакомая походка». Там в милиционера в окно стреляли. В тень на занавеске бабахнули. Думали, что он…

– Я читал, помню.

– Ты читал? – недоверчиво удивился Ачкасов. – Сколько же тебе тогда было?

– Если пятнадцать лет назад, значит, десять.

Я уж вовсю взрослые книги читал. Помнится, с отцом наперегонки этот детектив глотали… – Анохин крутил пальцем ручку фотобачка, проявлял, вращал пленку в растворе. – Я завтра в Тамбов еду. Климанов вызывает…

– Климанов? Тебя? Зачем?

– Сам гадаю. Я вроде к нему никакого отношения не имею.

– Он сам звонил? Что он тебе сказал?

– Он с редактором разговаривал. Меня не было.

– Нда, чего это он? – пробормотал Ачкасов.