Расправа и расплата

Невидимый жаворонок сладко, томительно заливался где-то в вышине, и казалось, что сам воздух поет, исходит счастьем, покоем, радостью. Хотелось закричать, запеть, броситься в рожь, упасть на спину. Анохин не сдержался бы, запел, так его распирало, но сзади слышались спокойные голоса знакомых женщин-попутчиц. Подумалось, что они не поймут его, примут за сумасшедшего или пьяного.

На двери веранды висел замок. Анохин прошел мимо порога, двинулся через двор по тропинке на огород. Из-за пышных молодых кустов вишен не видно – там ли мать или нет.

Он открыл калитку, прошел сквозь кусты и увидел мать в белом платочке, чтоб голову не напекло, в сиреневом халате, который он привез ей из Москвы. Услышав стук калитки, мать, Ольга Михайловна, подняла голову, оперлась на тяпку, которой полола картошку, взглянула в его сторону и заговорила тревожно и радостно одновременно:

– Ой-ой, Коля! Чтой-то ты среди недели… Случилось что?

– Случилось, случилось! – сиял он, подходя. Обнял, хотя виделись всего три дня назад, в воскресенье.

 – Я из Тамбова. Заявление с Зиной подали. И еще одна новость…– отстранился он, глядя на мать. – Ни за что не угадаешь!

– Ну, говори, говори!

– Мне предложили стать главным редактором «Комсомольского знамени»! – выпалил он.

– Тебе? Главным! Брось?!

– Да! За этим и ездил в Тамбов. Уже собеседование прошел. Анкеты дали заполнять. В Москве утверждать будут!

– Не сорвется?

– Причин нет.

– Ой, смотри, захотят, найдут… Стукнет кто-нибудь о чем-то!

– Стучать не о чем.

Я чист, как ангел! Да и зачем?.. Все неожиданно так произошло. Сразу налетело и закрутилось. Я даже не знал, что главный уходит… Омрачает немного: Алеша рвался на это место, не взяли его. А он, видно, очень хотел…

– А говоришь, некому стучать!

– Ну, мам, мы же с ним друзья! Как ты могла подумать об этом! Я тебе сколько о нем рассказывал. Алеша – замечательный парень!

– Хочешь – не хочешь, а ты ему дорогу перешел. Когда речь о карьере идет, через друзей запросто перешагивают.

Сколько таких случаев было…

– Мам, ты же знаешь, никогда я не думал о карьере, о кресле главного. И Алешка знает, что не думал я. Не, мам, не говори мне больше об этом. Не отравляй душу… Я его сразу сделаю своим замом. Я уж сказал ему об этом. Он доволен.

– Ох, и наивный ты у меня. Сколько тебе шишек еще набивать! Ой-ей-ей! Помни только всегда: область это не район. В Уварово все видно, каждый шаг на виду, поэтому и народ чище, побаивается огласки, честь блюдет.