Расправа и расплата

Меня хотят посадить…

– Заткнись, гад! – ударил его кулаком под дых Мишка, но промахнулся, попал чуть ниже, в живот, и Анохин закричал, показал девушке свои руки.

– Я был связан в кустах… Видишь, руки… И галстук, галстук… На насильнике галстука не было!

Кожа на кистях рук Николая была сорвана веревкой, окровавлена.

– Заткнись! – снова ударил Мишка Анохина.

К нему на помощь бросился Славик. Они пытались вырубить Николая, били его, хватали за лицо руками.

Но он мотал головой, кричал:

– Это они! Они!

Дежурный милиционер, крупный, полноватый и мешковатый парень, ничего не понимал, пытался остановить избиение.

Мишка со Славиком вытащили Анохина в коридор, попинали на полу. Милиционер еле отбил у них Николая, который совершенно перестал сопротивляться, лежал на полу трупом, еле дышал. Боли он уже почти не ощущал. Все тело было сплошная боль.

– Оставьте его, убьете! – кричал милиционер, отталкивая их от неподвижного Анохина.

Он помог Николаю подняться, усадил в обшарпанное деревянное кресло у стены.

– Его убить мало! – выкрикнул Мишка и вытер пот.

Дежурный вызвал двух милиционеров и указал на Анохина:

– Отведите его в изолятор!

Анохина увели, а дежурный вместе с Мишкой и Славиком вернулись в комнату, где сидела, дрожа, испуганная насмерть, изнасилованная девушка, сидела она с одним желанием: поскорее бы все кончилось и домой. Больше всего ее мучило то, что теперь все Уварово узнает о ее позоре. Не скроешь, если будет суд. И до деревни сразу дойдет.

Стыдно, как стыдно! На улицу не выйдешь, на глаза никому не покажешься! Как только дежурный милиционер вернулся в комнату, она, жалобно всхлипывая, заговорила, забормотала:

– Отпустите меня… я пойду… отпустите…

– Куда же ты пойдешь? Автобусы давно не ходят. Мы тебя отвезем, – с сочувствием ответил дежурный.

– Отвезите, дяденька… мне больше ничего не надо… дяденька…

– Какой я тебе дяденька, – улыбнулся дежурный. Ему на вид тридцати лет не было. – Сейчас оформим заявление…

– Не надо заявлений… я не заявляю… – по-прежнему жалобно бормотала девушка.

– Как это ты не заявляешь! – громко сказал, входя в комнату, Сарычев. – Если мы будем бандитам все прощать, то их столько разведется… Нет, прощать мы не будем!

Девушка быстро вскинула на него голову, взглянула и тут же снова опустила. Сарычев сразу определил, что она из деревни, забитая, перепуганная. Такой что угодно внушить можно. Он решил, что повезло ребятам, что нарвались на такую.