Расправа и расплата

Сарычев подошел к ней, похлопал по спине ладонью, успокаивая.

– Ладно, ладно, все позади, не реви!.. А Ленка куда делась?

– Убежала…

– Понятно… Записывай, – кивнул он дежурному. – Он схватил тебя, повалил, платье порвал? Так?

Девушка рыдала и кивала, всхлипывала:

– Ду-шил… и-и… насиль… ничал…

– Душил?! – воскликнул радостно Сарычев. – Это важная деталь! – повернулся он к лейтенанту. – Отметьте это непременно. Важнейшая деталь!.. Ты у него не первая жертва… Слышала, наверно, как какой-то подонок месяц назад также девчонку изнасиловал и задушил.

Все Уварово шумело… Тоже так выскочил из кустов, схватил, изнасиловал и задушил! Ах, сволочь, попался, наконец!

– Он говорит… не он… подстроили… – всхлипнула Валя. – И он с галстуком, а у того не было. Я видела…

– Кто не он? Кто подстроил?

– Ну, тот…

– Товарищ капитан, – пояснил дежурный лейтенант, – насильник-то зам редактора нашей газеты Анохин. Вы знать его должны…

– Да-а! Анохин! – воскликнул Сарычев, стараясь показаться пораженным.

 – Не верю! В такое поверить невозможно!

– Он говорил… тут… чего-то он раскопал на фабрике, вот его и хотят посадить! – Дежурный выразительно показал глазами Сарычеву в сторону Мишки, намекая, что тот сынок директора фабрики.

«Накладочка! – похолодел Сарычев. – Надо было на насилие Мишку направить, а Васька здесь бы справился. Ай-яй-яй!.. Болваны! – выругался он про себя. – Зачем же они его в дежурку тащили? Надо было сразу в изолятор!».

– Ничего, завтра разберемся! – бодро ответил он лейтенанту.

 – Ты видел хоть одного преступника, который бы сразу признался, а не валил на других? Все они крутиться начинают, ходы искать, версии придумывать… А этот не дурак, еще поводит нас за нос… Ты записал все? Как появились эти ребята, как он убегал, как поймали… Ну-ка, дай-ка я прочитаю… – Сарычев взял лист у дежурного, пробежал глазами. – Все вроде так… Валюша, посмотри и подпиши! Происшествие мы обязаны зафиксировать, ничего не поделаешь… Подписывай, и мы тебя домой отвезем…

Девушка взяла листок дрожащими руками.

Он затрясся в ее руке, зашелестел в наступившей тишине. Сарычев напрягся: подпишет – не подпишет?

Видела ли строчки Валя, понимала ли их в своем состоянии? Смотрела, смотрела на шелестящий листок, медленно положила его на стол. Неужели не подпишет? Силой не заставишь!.. Валя потянулась за ручкой, подержала ее над листком… и подписала. Сарычеву хотелось схватить лист со стола, спрятать. Он еле сдержался, чтобы не выдохнуть с облегчением.