Расправа и расплата

К нему пробирался сквозь толпу усатый улыбающийся милиционер с капитанскими звездочками на погонах, Сарычев Сашка, Уваровский начальник ОБХСС. Пробрался, пожал руку, заговорил радостно:

– Привет! Ты зачем сюда? С поездом? С этим? Как же мы в Уварово не встретились? Все веселее бы ехать. Поболтали бы. А меня вот начальство вызвало…

– Климанов? – невольно брякнул Анохин.

– Зачем? У меня свое начальство. УВД… А ты что, к Климанову? – догадался он.

– Вызывает зачем-то…

– Они найдут зачем… Ты слышал? Мы в Уварово совсем без начальства остались.

Я теперь в милиции самый большой начальник, – засмеялся Сарычев.

Анохин видел, что Сашка чем-то возбужден: нежная кожа на его румяных щеках полыхала, глаза блестели, а кончик тонкого носа подрагивал нервно. И возбужден, конечно, не встречей с ним.

Они не были приятелями, просто хорошие знакомые. Видели друг друга довольно часто. Городок маленький. Один раз даже попали на одну вечеринку. Тогда Анохин поразился, что Сарычев так говорлив.

Представлял работников милиции молчаливыми, сдержанными в компаниях, профессия такая. Но жизнерадостный Сашка Сарычев трепался весь вечер. Потом Анохин обратил внимание, что Сашка ни слова не сказал о своей работе, ни разу не упомянул ни одного сослуживца, и если бы Анохин не знал, что он начальник ОБХСС, то принял бы его скорее всего за школьного учителя, гуманитария. Чувствовалось, что читал Сарычев много и не без разбору.

– Как это? – не понял Анохин слова Сарычева о том, что в Уваровской милиции он теперь самый большой начальник, но почему-то сразу в душе вспыхнула тревога.

– Вчера ночью пьяный Ачкасов на мотоцикле вмазался в самосвал. Мотоцикл вдребезги, сам в лепешку!..

– Вчера?! Пьяный?! – воскликнул Анохин, побледнев. – Не может быть!

– Ага, не может. Он здорово поддавал… Да чего ты расстраиваешься?

– А ты, вижу, рад. Местечко освободилось, – мрачно перебил Анохин. Он почувствовал, как слабеют ноги, становится трудно дышать.

Он стиснул зубы и полез в карман за платком.

– Брось, рад! Жалко… Человек все-таки. Безвредный был… Его все равно не ныне завтра списали бы. Он совсем мух не ловил… Чего ты расстроился? Ты хоть знаком-то с ним был?.. Да, кстати, он, говорят, вечером в том общежитии был, где ты живешь. Ты не видел его?

– Нет, – тихо качнул головой Анохин.

– У него, говорят, там любовница. Он, вроде бы, часто у нее поддавал.