От развода до свадьбы

Но когда мужская рука накрыла лобок, а пальцы устремились к пока ещё спрятанному кружевом трусиков клитору, я громко вскрикнула и провалилась в параллельную реальность.

…Яхта покачивалась едва заметно. Над нами – за мной стоял кто-то сильный и надёжный – кружили чайки, дул лёгкий ветерок. А мы держались за штурвал и смотрели вдаль – туда, где из-за горизонта вставало солнце. Чего-то ждали. То ли появления дельфинов, то ли нападения пиратов, но я испытывала волнение и желание куда-то бежать.

Море вдруг потемнело и заволновалось вслед за мной.

Ветер стих, и навалилась духота. Я схватилась руками за штурвал ещё крепче, прижалась к нему грудью, чтобы не качаться, и сделала три глубоких вдоха ртом – воздух имел ужасный привкус, ничего не помогало. Происходящее мне переставало нравиться. Подступала морская болезнь, и я сглотнула горечь. Но это не помогло. Замутило ещё сильнее, и куда-то бежать уже не просто хотелось, а стало жизненно необходимо.

Я сорвалась с места и…

…села, распахнув глаза.

Твою ж мать! Боже!

Я скатилась с кровати и понеслась искать ванную или туалет. Они были в комнате Вита, но не будить же его звуками арии Ригалетто…

Вита! Какой кошмар!

Я напилась и уснула у него. Да не просто у него, а в спальне на его груди! Ладно хоть в белье! Господи, спасибо тебе…

Ну и Виту, что у нас ничего не зашло дальше поцелуя.

Я неслась и толкала двери, пока не нашла ещё какую-то спальню, а в ней санузел. Забежала и упала на колени перед фаянсовым другом как раз вовремя – вчерашний коньяк решил меня покинуть.

Я больше никогда в жизни не буду пить! Честное слово! Слёзы катились градом, пока меня рвало.

Спустя долгие пять минут стало легче, и я, дрожа, как осиновый лист, поднялась, чтобы снова впасть в шок от своего вида. Мама дорогая! Я никогда в жизни не ложилась спать, не смыв макияж, поэтому смотревшее на меня из зеркала чудовище стало потрясением. Я включила поскорее воду и совершила ужасное преступление против кожи – умыла её мылом и водой.

Естественно, в этой пустующей спальне не было ни молочка, ни тоника, ни крема, но спасибо, что нашлось полотенце и гель для душа.

Я быстро ополоснулась и натянула обратно вчерашнее белье. Меня по-прежнему слегка мутило, и раскалывалась голова, но все это было терпимо и вообще мелочи по сравнению с чувством вины и раскаянием, из-за которых слезились глаза.

В спальню к Виту я возвращаться не стала. Там ничего моего нет.