Ispravlyay №5. Сборник произведений молодых авторов Приморья

Мне слышится бег антилопы и сдавленный рев.

Мне слышится: дева печально играет на арфе,

А где-то на облаке спит Николай Гумилев.

Скользя по прозрачному небу

над гладью морей,

Он белым фрегатом плывет

в бесконечности дней.

А ветер, что шепчет стихи

на просторах саванны,

То дух-путешественник

cмелой мечтательной Анны.

Прогулки по Хабаровску

Фонтаны плещут в танце медленных огней,

Мешает ветер брызги с запахом сирени.

Но, чем прекрасней тёплый вечер, тем грустней.

Нам задержаться не позволят ночь и время.

Обрывки музыки. Вечерний разговор.

И ставшие родными переулки.

Прозрачный месяц робко светит сквозь забор,

Боясь спугнуть всё волшебство ночной прогулки.

Клад

Поблескивая мутно в ярком свете

У летнего открытого окна

На взмокшей и надорванной газете

Сушилась горстка бусин из стекла.

Их откопали утром под оградой.

Блеснув, они рассыпались у ног,

Когда прелюбопытный нос лопаты

Зарылся вглубь по самый черенок.

И ржавые до зелени монеты,

И бляшки полусгнившие в песок

Лежали в уголочке под газетой,

И влагу выдувал с них ветерок.

Что сотни лет для прочного металла?

Что – тысяча для стойкого стекла?

Быть может, эти бусы надевала

Сама жена чжурчженьского вождя.

Быть может, кареглазая бохайка

Тот самый надевала амулет,

Когда девчонок торопливых стайка

Вечерний наводила марафет.

Лесоповал

Здесь у низких болотных тропок

Гор восточных синеют гребни.

Над дорогой извилистой в сопках

Простирают деревья ветви.

А в лесной тишине полночной

Млечный путь озаряет небо.

Лесовозы по липким кочкам

Тащат грузы своих прицепов.

И лежат мертвым грузом ели

Без хвои, ветвей и «кожи».

Сопки круглые так поредели —

На расчесанных бритвой похожи.

По дороге везя деревья,

Слышал чуткий водитель плачи —

Это в тряске стонали ели,

Или ветер скулил по-собачьи.

И теперь в неживой древесине

Память русской тайги хранится,

И печальной убитой осине

Млечный путь ярко-белый снится,

Шум раскатистый горной Кемы,

Подмывающей луг и камни,

Снятся мхи полумертвой ели

И туманные синие дали.

В конце зимы

Кругом опрятные дома

Сверкают хрупкой новизною.

Стоит февральская зима,

Гранича с мартовской весною.

И тает снег в грязи дорог,

И в лужах парки городские.

На каждой третьей паре ног

Мелькают джинсы заводские.