Иванов как нетленный образ яркого представителя эпохи. Повесть

Однажды чуть было не купил мне дублёнку в какой-то подворотне в Столешниковом, я еле успела схватить его за руку. Но сердце моё молчало. Однако я думала так: «Может быть, выйти за него, да родить ребёнка? Мне двадцать восемь, скоро вообще будет поздно, а детей я люблю, вечно вожусь с чужими, и они ко мне прикипают, надо же куда-то расходовать свою любовь, так уж лучше сюда, и будет у меня родная душа». И вот, когда я уже хотела откликнуться на предложение Михаила, он уехал в Ленинград. У него кончилась командировка.

– Ну и слава Богу, значит, не судьба!

Как-то раз, по прошествии нескольких недель вернувшись домой на выходные, я застала в гостиной полный разгром. Чугунная кастрюля из-под тушёного мяса стояла на журнальном столике, рядом валялась грязная посуда: два прибора, два стакана, вилки, ножи, салфетки, всё в кучу.

Вошла бабушка:

– Жених твой приехал.

– И где же он?

– А он с твоей матерью выпил-закусил, и оба куда-то ушли.

Бабка смотрела на меня своим ведьминым взором, как будто она сказала меньше, чем думает, я знала этот взгляд, не предвещающий ничего хорошего.

– Да ну тебя, бабушка, не может этого быть!

– Посмотришь.

Наутро я встала, приняла душ и стала сушить волосы перед зеркалом в прихожей. Заскрёбся ключ в замке, дверь отворилась и на пороге возникли моя мать и Чингачгук. Они стояли в обнимку, смеясь, но оба мгновенно изменились в лице, увидев меня.

– Ты же говорила, что останешься у подруги! Нет, это хорошо, что ты приехала, маман засуетилась и стала развивать тему, – А мы выпили, я решила познакомить твоего жениха со своей знакомой, ты же помнишь Ольгу Карповну! Она недавно вернулась из Сирии, вот мы насмеялись, столько анекдотов! Было поздно возвращаться, нам на полу постелили, а утром муж Оли отвёз нас домой.

Вот он уже и «Мишка», «мы», «нас», почти родня, ёптыть, я почти собралась, осталось только надеть пальто.

– А ты с нами завтракать не будешь?

– Нет, завтракайте без меня!

Я поцеловала бабушку под её: «Ты это так оставишь?» и уехала в Москву. Нет, мне никого не хотелось убить, как говорят, я уже прибилась. Попробуйте долго нажимать на синяк, очень скоро вы перестанете чувствовать боль. Никто за мной не побежал, как тогда в метро, да и не стоило. Я не знала, что говорить, и надо ли вообще.