Я жду тебя в Париже

Слой многолетней пыли моментально взвился в воздух.

– Он-то что здесь делает?!

Инспектор чихнул, и новые вихри взлетели вверх. Потрепанная книга вдруг обнаружила буквы там, где ранее виднелось лишь пыльное пятно.

– Шарль Бодлер, – констатировал вслух брюнет. – Так, ребята, за работу! – зычно выкрикнул он.

Его помощники рассредоточились по салону. Кого-то двигали. Нахально заглядывали под подолы столешниц и тумбочек. Что-то записывали. Вдруг один из мужчин привлек всеобщее внимание присвистом.

– Что там, Андрэ? – спросил с другого конца комнаты начальник.

– Джованни Болдини, месье. С подписью. Неизвестный портрет.

– Да ну! Скажешь тоже! – недоверчиво выдохнул усач, оторвавшись от старой, но весьма изящной перечницы, одиноко украшавшей небольшой столик. И двинулся навстречу картине…

Она сидела, отвернувшись от приближающихся к ней мужчин. Тонкими пальцами оправляя чуть съехавшее плечо платья… Безошибочно чувствуя, что все они сражены, влюблены, покорены ее изяществом и грацией… Сидела и кокетливо смотрела вдаль, а солнечные блики играли на складках ее роскошного розового одеяния…

Примечание автора: портрет Марты де Флориан, принадлежащий кисти Джованни Болдини был продан с аукциона за 2,1 миллиона евро в 2010 году.

Спустя семьдесят лет прекрасная Дама наконец обрела столь желанную свободу. Иногда и правда нужно лишь немного подождать, так ведь?

Отрюш (с франц. autruche) – страус

Пуавриер (с франц. poivri?re) – перечница

Бержер (с франц. berg?re) – пастушка, так же называлось кресло в стиле Людовика Пятнадцатого

Саблие (франц.

sablier) – песочные часы

Анна Киселёва. ИСТОЧНИК

В сентябре Париж удивительно хорош. Словно лето забыло, что ему пора уходить, и, по привычке, продолжает заботливо припекать. Но эти сухие прозрачные деньки уже наполнены осенней ностальгией: кроны каштанов лишены зеленого блеска и подернуты ржавчиной, их первые листья уже опали и теперь шуршат коричневым облаком под ногами высыпавших на обед школьников.

В руках дети держат бесполезные под полуденным солнцем курточки. Без них по утрам никак – настолько свежо, что зябко даже открывать ставни сразу после сна. Крики и смех соединяются со звуками автомобильных гудков, ветер с Сены мягко подпевает, а уличные террасы наполняются дребезжанием вилок вперемежку с нескончаемой болтовней. Два сезона удивительным образом переплетаются в этом городе, играя по своим, известным только им, правилам.

У Хлоэ тоже было время обеда.