Доктор Елизов

Отец Серафим будто набирает побольше воздуха:

– Ваши не поддающиеся научному объяснению воздействия на людей не могут быть по-другому истолкованы, кроме как бесовство. Это не может быть от Господа, а только от лукавого! – от негодования его глаза расширены. – Вы занимаетесь богопротивными делами.

– Я не понимаю почему вы считаете избавление страждущих от болезней богопротивными делами, – замечаю я сухо. – Тем более я уверен, именно Господь мне помогает в моих стремлениях излечить человека.

– Вам не Господь помогает, а дьявол, – с тупой упёртостью барана заявляет батюшка.

– Он сам вам об этом рассказал? – раздражившись, я не могу удержаться от насмешки. – Я имею в виду дьявола.

– Изыди, нечистый! – буквально взрывается мой оппонент. От гнева у него аж желваки заходили и затряслась борода. – Прокляну!

Конечно, я сам только что спровоцировал служителя культа на такую реакцию, и это, безусловно, нехорошо. В своё оправдание могу только сказать, что, с моей точки зрения, совсем негоже, едва появившись в посёлке, начинать баламутить народ.

– Знаете, а я этого не боюсь, – спокойно заявляю я, глядя в лицо, пышущее гневом. – Много лет я обращаюсь к Господу за помощью и поддержкой, получаю её и поэтому уверен, Он не позволит случиться со мной чему-то плохому, даже если вы решите меня проклясть. Думаю, если это всё-таки произойдёт, вам ваше деяние самому и вернётся. У меня с Ним, – поднимаю взгляд вверх, – свои отношения, которые не зависят от чьих-то вмешательств.

Ну а пока как врач я настоятельно рекомендую вам провериться у онколога. Полагаю, у вас начинается рак поджелудочной железы. Я не шучу! Не спрашивайте, как я определил болезнь, но поверьте – это правда.

– Изыди! – и батюшка поднимает руку в изгоняющем жесте.

– Послушайте, отец Серафим, вы далеко не Иисус, а я не торговец, поэтому давайте прекратим этот разговор здесь, в храме. Могу предложить продолжить его в больнице у меня в кабинете.

И главное – в любом случае обязательно проверьтесь у онколога, – повторяю я и, понимая, что всё уже сказано, спокойно поворачиваюсь и иду к двери.

Услышав вслед какое-то бормотание, на всякий случай, ставлю блок. Неужели всё-таки он решил меня проклясть?

Я всегда считал и считаю излечение страждущих делом праведным, а значит, добром, как является добром любое противостояние страданиям и тем более смерти.