Доктор Елизов

– Был бы очень благодарен.

– Вам придётся встать.

Когда он встаёт, делаю привычные пассы, добиваясь правильной яйцеобразной формы его поля, убираю всё лишнее, накачиваю чистой энергией.

– Ну вот… Теперь вам должно стать гораздо легче, – оцениваю я свою работу.

– Уф… – прежде измождённый человек неожиданно… улыбается! – Будто на двадцать лет помолодел!

– А как голова? – «докторским» тоном спрашиваю я.

– Совсем не болит. Даже удивительно. Спасибо вам!

Он бодро садится в своё кресло, поправляет очки и теперь смотрит на меня уже совсем другим взглядом.

Снова копаюсь в мною самим приведённых в порядок мозгах. Их усиленная работа сейчас направлена на выстраивание разговора с таким неудобным собеседником, как я. Более того, он не знает, как реагировать на мою помощь.

– Наши сотрудники кое-что мне о вас… – Ветчинников делает паузу, находит на столе какую-то бумажку и бросает на неё взгляд, явно читая мои имя и отчество, – Александр Николаевич, говорили. Это была демонстрация ваших способностей?

– Отнюдь.

Просто, увидев ваше состояние, я, как врач, пришёл на помощь.

– Спасибо ещё раз… – наступает новая пауза, и в её течение снова поиск продолжения разговора. – Так вот… Сотрудники рассказывали, что некоторое время назад нашим приказом вас хотели сместить с должности первого заместителя главного врача, но потом вмешалась некая очень влиятельная спецслужба и приказ пришлось отменить. Ещё рассказывали, что после её вмешательства наш многолетний зампредседателя по общим вопросам и кадрам Олег Михайлович Заславский получил серьёзное взыскание, – дальше мой собеседник продолжает с непонятной ухмылкой: – Он до сих пор про вас, как бывший военный, без мата говорить не может.

– Насчёт его взыскания я, конечно, не в курсе, но про приказ – всё так и было, – подтверждаю я и решаю направить разговор в нужное мне русло: – У такого врача, как я, случаются самые разные пациенты, в том числе и очень влиятельные, с которыми потом, после лечения, меня связывают весьма добрые отношения.

Это как раз такой случай.

Снова повисает пауза. В мозгах собеседника я читаю некоторое смятение от неожиданного осознания, что со мной лучше не ссориться. Неужели моё лечение и ранее полученная им информация обо мне его так сильно напрягают?

– Тем не менее влиятельного человека, которого я просил устроить к вам в больницу, вы безжалостно выгнали, – наконец с усмешкой констатирует Ветчинников.

Приходится объясняться. Это я делаю подчёркнуто сухо.