Мечты о прошлом

Андрей, не знаю, как вас по отчеству, можно автограф?

Она подала мне тоненькую книжку. (Хорошо, что не толстую!) На обложке было написано крупными буквами «Дитя моё», а имя автора – Лариса Тараканова (и тут Лариса!) – на самом верху и меленько. Молодец, девушка! Я открыл книгу и, почти полностью закрыв титульный лист рукой с авторучкой, написал: «От автора. Лариса». Девчушка горячо меня поблагодарила и ушла к своему столику, а для меня начались нелёгкие минуты. Первой очнулась Лариса.

– Андрюш, что это было?

Не дожидаясь, когда я отвечу Ларисе, Елена Павловна, как мне показалось, с некоторой долей иронии обратилась ко мне на «вы».

– И много вы уже… написали?

Ох, как бы тяжело мне пришлось, если бы не Михаил Исаакович! Он явно всё видел и руководил процессом. Мимо вальяжной походкой слегка выпившего человека прошёл полный мужчина, но вдруг остановился и, громко воскликнув: «Андрюшка! Ты?», – подошёл к нашему столу.

– Извините, граждане! Всего пара секунд! Андрей, ты куда пропал и где материал? Я тебе почти пять страниц отвёл.

Где? Скоро сборник должен уйти на утверждение. Нельзя так поступать со мной!

– Николай Николаевич, давай отложим это на завтра. Хотя… завтра воскресенье. Я в понедельник всё принесу, – бормотал я выученный текст.

– Не-е-ет! Ответишь сегодня и за всё! Граждане, ещё раз прошу меня простить. Не отпускайте его минут пять. И… не дайте ему сбежать.

Мой отец уже достаточно выпил для того, чтобы чувствовать себя свободно. Он тоже начал требовать объяснений.

Но по плану я не должен был успевать отвечать на трудные вопросы. И этот план действовал! Громко зафонил микрофон, потом смолк и из динамиков мягкий пьяненький голос «Николая Николаевича» произнёс:

– Товарищи! За одним из столиков сидит сейчас молодой, но уже довольно известный… в узких кругах… ха-ха, поэт. Он зажал свои новые стишки и упрямо не несёт их в редакцию. Давайте попросим его за это прочитать парочку. Но не длинных!

За подкупленными мной столами яростно зааплодировали. Остальные из любопытства их вяло поддержали.

До маленькой сцены было не больше десяти шагов. Пока я шёл туда, постарался успокоиться, ибо понимал, что если провалюсь, то… останется только натурально сквозь землю как раз и провалиться. Подошёл к микрофону, шутливо погрозил кулаком Николаю Николаевичу и, стараясь быть развязным, произнёс:

– Сейчас я прочитаю два небольших стихотворения, которые написал о ней и для неё, для той, которая сегодня пришла сюда вместе со мной.