Мечты о прошлом

А куда же отдёрнуть Душу от этих жаром пышущих углей? Куда деть её от боли, даже если водка не помогает? Вот и начал я прятать Душу свою там, где причины боли ещё не было – в прошлом. То есть я начал размышлять о том, как бы всё перевернулось, если бы тогда на Невском не сказал Чайке тех трусливых слов. Но надо признать, что в моих фантазиях было маленькое, но очень существенное лукавство: в них я чаще всего вёл себя не как самовлюблённый юный зазнайка, а как молодой человек с опытом шестидесяти прожитых лет. Ну никак не мог я скинуть с себя своих лет и думал теми мозгами, которые имел в настоящее время.

Зато я знал, что нужно было делать и что говорить. Что не нужно было говорить и делать, я тоже знал. Но самое главное, я узнал, как можно было её спасти.

К великому сожалению, истина, открывшаяся слишком поздно, бесполезна, но не перестаёт быть истиной. Вот почему болела Душа, вот почему изводило меня чувство вины за смерть чужого, по существу, человека.

Мечта первая

Итак, 1978 год, ноябрь.

Утро. Сумерки. Горят уличные фонари. Мы с Ларисой (тогда она ещё не была Чайкой) свернули с площади Восстания на Невский проспект и пошли по нечётной стороне к Адмиралтейству.

Я резко останавливаюсь. Пройдя по инерции несколько шагов, останавливается и Лариса. Она оборачивается и, еле заметно улыбаясь, удивлённо смотрит на меня, словно спрашивая: что случилось, ты что-то забыл? А потом подходит ко мне, берёт под руку и повторяет то, что только что спрашивала глазами: «Что случилось? Ты что-то забыл?» Тогда я глубоко, как только могу, вдыхаю, потом медленно выдыхаю и решаюсь:

– У нас есть полчаса? Надо поговорить… Ничего серьёзного! Так, бытовые мелочи.

– У нас есть два часа на твои… мелочи.

– Это наши мелочи, Лариса, – почти шепчу я.

Она смотрит на свои часы.

– Если так, то у нас есть целых… у нас уйма времени, ведь мне на работу к четырём.

– Достаточно, и даже более чем.

Мы долго идём по проспекту в поисках уютного местечка для неторопливой беседы. Наконец набрели на пирожковую, где нашёлся для нас свободный столик.

И куда девалась моя робость? Пока мы разыскивали это место, я успокоился и уже не обдумываю фразы, которые должен сказать, потому что уверен: скажу то, что надо. Во всяком случае, мне так кажется.

– Лариса, мы с тобой говорим о чём угодно, а молчим об одном и том же. И как раз о том, о чём мы дуэтом молчим, я и хочу с тобой поговорить.

– Мне уже интересно! – говорит она, стараясь скрыть волнение.