От росы до росы

 – А на деле должен быть порядок. В каждой мелочи!

Да, у руководителя «Победы» был такой строгий подход ко всему – не дай Бог, если инструменты в мастерской как-то «не так» лежат! Даже курить в рабочее время разрешалось только по определённым часам и в отведённых местах. За неурочный перекур – штраф! Про выпивку и говорить не стоит. Иваныч больше двадцати лет отдал службе на рыболовецких судах в северных морях, и, вернувшись на малую родину, решил возродить умирающий колхоз. У него это не сразу, но получилось:

– Ребятки, у меня дисциплина строгая! – говорил он.

 – Вот у нас какая установка была, если кто хоть глоточек себе позволит на корабле во время путины – высадка в ближайшем порту, без разговоров, без оплаты и права вернуться в команду. Правда, таких случаев и не было, все знали! Учтите, мы тут все – как на корабле! – говорил он.

Строгий, но довольно весёлый мужик Иваныч. Морскими шутками так и сыплет, и всегда – в точку, к месту. А ещё говорит, погоду предугадывать умеет. По наколке – если русалка на руке темнеет, наливается синевой, будет дождь, бледнеет – значит, сухо.

Лучше любого барометра!

Путь Тремаса до мехдвора, откуда и начинался рабочий день, занимал около получаса. Жили они вдвоём с матерью в Любимовке, примыкающей к большому селу Пошаты. В их деревеньке осталось всего несколько дворов, хотя ещё недавно насчитать можно было около семидесяти… Как Мамай прошёл! Кто уехал, кто спился. Отец и старший брат споткнулись о «зелёного змия» на острие девяностых годов. Папа – нетрезвый и лихой, на тракторе перевернулся, братишка отравился палёным «товаром».

Поэтому строгие запреты Иваныча вообще не волновали – Миха считал водку личным врагом. Вернее, о ней просто и не думал: времени за работой не хватало.

По пути он всегда останавливался и смотрел на дальний, поросший молодым березняком взгорок. Дышал, наблюдая, как медленно поднимается солнце и озаряет церковь. Если бы Миха умел рисовать, то каждое утро приходил сюда с кистями и этим… как его, сундучком, какие бывают у художников.

И рисовал бы восход над церковью! Она бездействовала десятилетиями, в советские годы служила пилорамой. В детстве Миха прибегал к ней и слушал, как наверху шелестят крыльями и воркуют голуби. Чудесные вроде бы птицы, но, если войти в брошенное здание – всё покрыто похожим на известь слоем помёта…

«Надо бы церковь вернуть. Если бы кто затеялся – то я с радостью помог бы! Кирпич, песок таскать там, раствор месить – это я умею!» Так он думал.