Поэма о скрытом смысле. Третий дафтар

Если увидишь ты его лицо, они нападут на тебя;

или не смотри на то лицо, или, коли увидел, не смейся весело.

О таком мерзком и мятежном лице

сказал Бог: «Мы схватим его за хохол»[102 - Коран, 96: 15 (15). Отсылка к айатам: «Видал ли ты, обвинял он во лжи и отвернулся? Разве не знал он, что Аллах видит? Так нет! Если он не удержится, Мы схватим его за хохол – хохол лживый, грешный» [Коран, 96: 13 (13)—16 (16)].]!

605 Когда они, расспросив, нашли его дом,

как родственники, к дверям поспешили.

Заперли дверь обитатели его дома,

хваджа стал от такого криводушия как безумный.

Но не было это и временем, когда надо проявлять грубость:

когда ты упал в колодец, что толку от резкости?

У дверей его оставались они пять дней,

ночью – на холоде, днем – опаляемы солнцем.

Не от беспечности они оставались и не из ослиной глупости,

но вынужденно и от нехватки ослов.

610 С подлецами связываются хорошие люди вынужденно,

лев поедает мертвечину от лютого голода.

Он (хваджа) то и дело видел его, приветствовал,

мол: «Я такой-то, меня так-то зовут».

Говорил [селянин]: «Ладно, но откуда мне знать, кто ты,

грязен ты или приближен к чистоте?»

Говорил [хваджа]: «Этот миг стал на Страшный суд похож,

раз брат стал убегать от брата[103 - Отсылка к айату: «…В тот день, как убежит муж от брата» [Коран, 80: 34 (34)].]».

Объяснял он ему: «Я тот,

с чьего стола ты ел пищу за двоих;

615 В такой-то день купил я тебе такой-то товар,

всякая тайна, известная более чем двум, распространилась!

О тайне нашей любви слышали люди,

лицо испытывает стыд, если глотка поглотила блага».

Тот ему говорил: «Что ты говоришь ерунду?

Ни тебя я не знаю, ни имени твоего, ни места твоего[, где ты живешь]!»

На пятую ночь [пришли] тучи и пошел такой дождь,

что само небо тому, как он лился, удивилось.

Когда тот нож достиг кости,

постучал в дверное кольцо хваджа, мол: «Зови главного!»

620 Когда после сотни увещеваний пришел тот к дверям,

сказал: «Ну что еще, дорогой?»

Ответил: «Я отказался от тех прав,

оставил то, о чем думал.

Пятилетние страдания испытала за [эти] пять дней

моя бедная душа в этом жаре и огне».

Одна обида, причиненная родственниками, друзьями и семьей,

по тяжести подобна тремстам тысячам [обид].

Оттого что он не ожидал в сердце от них насилия и обид,

душа его была привычна к их милости и верности.