Осьмеорв

И злее! И это нечто тёмное и безукоризненно злое теперь мощно и непреклонно надвигалось на меня.

И я побежал прочь. Безумный, свихнувшийся снегопад беспорядочно метался в воздухе, разрывая его на куски, которые, падая, хлестали меня по спине. Мерцающие синим, лампы фонарных столбов задребезжали и полопались от напряжения, так что теперь лишь вездесущий голубовато-белый лунный свет стал единоличным источником освещения. В бешенных и судорожных порывах, сопровождаемых истерическим визгом, Крысиный Король неумолимо гнался за мной.

Я чувствовал его своей спиной. Всю его бездонную злобу и безумие. Я убегал от него по этой бесконечной улице, сознавая, что это бесполезно. Что он неизбежно настигнет меня! И тогда…

И он настиг меня. Схватив меня своими лапами, он приблизил к моему лицу свою истекающую слюной пасть, накрытую чёрным балахоном. Неужели, это конец? Неужели, я так и не увижу её снова? Я ведь так хочу сказать ей…

И внезапно я услышал чей-то знакомый голос. Голос, исходивший словно из моей головы.

Нежный, но обеспокоенный женский голос. Она… она звала меня. Я точно слышу, как она зовёт меня! Видимо, это придало мне сил. И тогда одним резким рывком, вырвав из мёртвой хватки Крысиного Короля руку, я сорвал ей его тёмный балахон. Оборванная чёрная ткань упала на снег, а предо мной обнажилось истинное обличие чудовища.

Гигантская, с большими красными бешенными глазами, с вонючим пыхтящим чёрным носом и острыми клыками крысиная голова! И, как только его истинный облик раскрылся, он, выпустив меня из лап, резко отскочил назад, а в его кровавых круглых глазищах я разглядел невероятный, но столь обыденно простейший утробный животный страх.

И теперь этот некогда зловещий и чудовищно великий Крысиный Король, прежде многоэтажно возвышавшийся надо мной, покорно и боязливо лежал предо мной на брюхе, дрожа всем своим существом.

Какое-то время я стоял на месте, наблюдая это презренное существо. Существо, живущее без памяти и чувств. Просто животное, подчинённое лишь своим инстинктам, затерянное в собственной тьме и бесконечно самозабвенное.

Дикий зверь, которым я сам едва не стал. Потому что был совсем один. Но не стал. Потому что знаю, что могу не быть один. По-крайней мере, есть ещё шанс.

Я сделал уверенный шаг к поверженному врагу. И под моим уничижающим взглядом животное сникло. А затем судорожно забилось в конвульсиях. Я наблюдал, как на его мохнатом теле начало рваться одеяние, как он, всё уменьшаясь в размерах, разрывается на мелкие куски.