Покорно Жаждущий

В это достаточно дождливое время года деревья изволят показать людям свои нарядные платья, украшенные всеми цветами, которые они успели накопить за прошлые сезоны, но в другую пору был невзрачен.

Афанасий бросил портфель на ближайшую полочку и направился в комнату, но тут в голову ударило воспоминание о первом разговоре с Астрой.

– Да! Книжечка, – напомнил сам себе парень, возвращающийся в коридор, где его перехватила Ольга Николаевна, прихрамывая, она подошла к сыну и поцеловала его в лоб, будто благословляя.

– Как прошёл твой день? – поинтересовалась женщина, держа парня за плечи.

– Обычные будни, ничего примечательного, – он лгал в глаза, даже не боясь того, что ложь может вскрыться, но, считая, что так будет лучше, Афоня принял решение не рассказывать ей о конфликте.

Мать снова обняла его, так нежно, что всё его тело затрепетало от любви к ней, он хотел с ней поделиться впечатлениями, полученными от новой сокурсницы, которая так глубоко запала в его душу, не готовую выносить столько чувств.

– Мне нужно идти, – Ольга Николаевна робко прошептала это на ухо сыну, – вернусь к вечеру, – отходя от парня, женщина в последнюю очередь выпустила его руку так, словно это была их последняя встреча в этом мире, что сделало настроение Афанасия ещё хуже, ведь приходится прощаться и с другой Звездой, хоть и ненадолго, но всё же ждать новой встречи было невыносимо мучительно.

Уже около двери мать бросила на сына сочувствующий взгляд, в котором читались грусть и раскаяние, но узнать, в что же женщина пыталась скрыть, парню было не дано, ему приходилось лишь мириться с подобными взорами и поддаваться сердечным терзаниям, разрывающим его естество в клочья.

– Ну, – немного опустив лицо, чтобы не было видно глаз, Ольга Николаевна шептала, – я пойду, – вся её мимика кричала о том, что ей хотелось раскрыть тайну, поделиться её и исповедаться, но к этому точно был не готов Афанасий, который махнул матери головой и закрыл за ней дверь, прислоняясь к ней и соскальзывая на пол.

Сидя на полу, парень пытался отгонять назойливые фантазии, занимающие весь разум.