Покорно Жаждущий

Почему-то в голову снова ударили воспоминания, так ожесточённо бились о её стенки, что страдавший, опасаясь падения, схватился за медную ручку. Гнилой запах окислившегося металла, соприкоснувшегося с плотью, ударил в нос, давая понять, что так просто в квартиру не попасть. Платок… Да, он! Ткань была пропитана кровью, мужчина вспоминает, а в ней… В ней сердце, но чьё же оно? Что-то не позволяет ему пройти в сокровенные земли сознания, чтобы узнать это. Он попытался открыть дверь, она не хотела поддаваться, видно, кто-то держал её изнутри.

Придя в ярость, мужчина стал колотить её ногами и руками, всё новые и новые фрагменты пазла с грохотом падали на бетонный пол, создавая уродливые узоры под всплески воды, превращаясь то в кресты, то в уродливые лица. И всё же последний оплот к свободе был неприступен…

Детские смех перешёл в надменную считалочку, сопровождающуюся величественными и роковыми раскатами грома:

– Чёрный кот идёт за мной, – писклявый голос ещё неокрепшего юнца прозвучал с верхних этажей.

– Просит рыбки он мольбой, – девичий голос срывался на плач, но не был искренним, ей нравились мучения голодного зверя.

– Я ему её не дам! – тут ручка двери дёрнулась, предательски выскальзывая из рук мужчины, теперь он лежит на холодном полу, весь мокрый, грязный и запуганный, любое движение может послужить сигналом, условием для атаки «детей», которые были бы счастливы растерзать и кота, и безумца. В их руках он лишь игрушка. Мысли снова заполонили голову, но проговорить и слова невозможно – слишком страшно.

Грешная праздность ребятишек заглохла в ужасе перед томным, басовым гулом, издаваемым огромной тенью, стоящей на лестничной площадке. Да! Это он! Тот, кто даровал вечную жизнь в скупе с одиночеством, причиняющим неимоверное страдание, теперь же великий дар снял с себя маску блаженства, и показалось уродливое лицо разрухи и бедствия. Фантом тоже знал эту считалочку и решил закончить её, показывая костлявым пальцем на бьющегося в истерике мужчину:

– Полезай-ка ты в чулан! – истошный крик, вырывающийся из чрева этого существа, был спутником слезливой мольбы о пощаде, но ничего не могло остановить зверя, поймавшего азарт.

Все Боги оставили беднягу, даже великая Фортуна отвернулась от него, бросая безумца на съедение судьбы, которая тоже давно не имела желания обгладывать загнившие кости. Единственный в мире человек забыт, канул в небытие, хотя должен был стать центром внимания, не этого хотела душа студента, не этого спасения искал он.