Чудильщик

О нем вспоминают время от времени, и тогда он ходит тут ужасно красивый, но синий. А то и с ребрами поломанными. Или вот на сударыню накличешь!

– Но мамку! Королевой!

– Вы идете за ней, так что молчи, будь добр.

Илли снова будто соткалась из пространства рядом со мной, протянула что-то змеящееся. Я надела, обернулась, закрепила у шеи и даже без вздохов восхищения поняла, что образ закончен. Это была тонкая и легкая чешуя какого-то синего животного. Она совершенно не грела, но давала ощущение спокойствия.

– Всех разбойников привлечем, – сказал Джек скептически.

– Ой глупый! Невнималка это. Наоборот смотреть мимо будут.

– Точно не расплатимся! – восхитился Джек, а я только и смогла, что переспросить:

– Невни…?

– Невнималка. Шкура ящера, друзья видят, посторонние проводят взгляд мимо. Ты ее носи пореже, я для основной дороги дам такой же крой, но из холщевины. А про плату не думай. Отец моих детишек – принц Черный. Отнять хотел, пользуясь силами понятно чего.

Я даже дернулась, будто и мне досталось:

– Да что ж такое. Вы об этом говорите как об обыденной вещи, сударыня Илли!

– Обыденность и есть. К сожалению, большому, нашему, это обыденность для Питера. Над ним насмеялся тот…

– Кого нельзя называть? – предложила я цитату из «Гарри Поттера» и сразу поняла, насколько нелепо она звучит.

Дела тут творились похлеще, чем в любой, даже самой страшной, сказке.

– Он самый. Насмеялся над Питером. Оставил ему профессию, одному, выбрал из десятка других, любовь отнял и периодически бьет за мастерство. Мы давно говорим ему отказаться, а он упрямый… эх. Не знаю, что без него делать будем. Но раз надо идти, то идите.

Она бросила печальный взгляд в зеркало.

– Пострел, ну-ка залезай на полки, тоже мне, подмастерье нашелся. Давай и тебя собирать. Поживее!

Джек полез на дальний стеллаж.

8. Айним

Мы втроем стояли у того самого переулка и спорили до хрипоты. Джек даже кашлять начал. Илли выпроводила нас без платы, о чем-то пошепталась с Питером, поглядывая на меня, надеюсь, ничего важного не наболтала, а потом мы долго шли, и я подумывала рассказать про свой настоящий возраст, но смолчала.

На границе света и тьмы дело, откровенно говоря, застопорилось.