Возлюбленная. Этюд характера

В мгновение ока я понял смысл информации, переданной мне моими чувствами, – Возлюбленная появилась вновь. Это второе обличье, в котором ей было угодно поселиться, принадлежало вполне взрослой молодой женщине, более смуглой, чем первая. Ее волосы, собранные в узел, были обычного каштанового цвета, как, думаю, и глаза; но изящество ее черт не было как следует рассмотрено при беглом взгляде. Тем не менее там находилась моя желанная, вновь воплощенная; и, поспешно попрощавшись со своими одноклассниками, так скоро, как только смог это сделать, не вызывая подозрений, я поспешил по эспланаде в том направлении, куда уехали она и ее отец.

Но они пустили своих лошадей в галоп, и я не мог понять, в какую сторону они направились. В величайшем отчаянии я свернул в переулок, но вскоре пришел в восторг, увидев, что та же пара скачет мне навстречу. Покраснев до корней волос, я остановился и героически посмотрел ей в лицо, когда она проносилась мимо. Она снова улыбнулась, но, увы! на щеках моей Возлюбленной не было румянца страсти ко мне.

Пирстон сделал паузу и отпил из своего бокала, на короткое мгновение переживая сцену, которую вызвал в своем воображении. Сомерс воздержался от комментариев, и Джослин продолжил:

– В тот день я слонялся по улицам, тщетно разыскивая ее. Когда я вновь увидел одного из мальчишек, что был со мной при ее первом появлении, я украдкой напомнил ему о случившемся и спросил, не знает ли он тех всадников.

«О да, – отвечал он. – Это были полковник Тардж и его дочь Элси».

«Как ты думаешь, сколько ей лет?» – спросил я, чувствуя, как несоответствие наших возрастов тревожит мой разум.

«О… девятнадцать, кажется, говорят. Послезавтра она выходит замуж за капитана Поппа из 501-го полка, и их сразу же направляют в Индию».

Горе, которое я испытал при этом известии, было таково, что в сумерках я отправился к краю гавани, намереваясь тут же покончить с собой. Но мне рассказывали, что находили крабов, прицепившихся к лицам мертвых людей, упавших в этом месте, и они неторопливо поедали их, и мысль о столь неприятном обстоятельстве отпугнула меня.

Должен заметить, что замужество моей Возлюбленной мало волновало меня; именно ее отъезд разбил мне сердце. Больше я никогда не видел ее.

Хоть я уже знал, что отсутствие телесной материи не влечет за собой отсутствие сообщающейся души, я с трудом мог заставить себя поверить, что в данном случае возможно ее возвращение в мое поле зрения без той оболочки, в которой она пребывала в прошлый раз.