Возвращение на Эфо

– А в чем различие?

– Путешествуют обычно знакомые всему миру люди, странники же приходят из неоткуда и исчезают в никуда. Они чужестранцы, но скоро мое чужестранствие закончится, возможно, завтра.

Он говорил со слегка заметным заиканием, отчего казалось, слова, слетавшие с уст, прежде задевали за ряды ровных зубов и, преодолевая последнее препятствие – губы, растворялись в воздухе.

– И в чем же смысл странствия? – одновременно размышляя вслух и спрашивая, вымолвил я.

– В этом и есть соль творца: прозаика, поэта, музыканта или художника…

– Вы говорите о впечатлениях, полученных в пути?

– Не совсем… – Ксенофонт на мгновение задумался.

 – Впечатления… Какие могут быть впечатления? Я имел в виду опыт, получаемый в пути, который можно собрать в одной точке пространства и времени, сжать идею о нем в кулак, а затем материализовать единым актом творения.

Я ничего не ответил. Повеяло тайной, и еще недопроявившимся, и недосказанным.

Вспомнил недавний случай.

Сыпал редкий снежок. Ночь опустилась на город. Я шел вместе с Барагуевым и беседовал на разные темы, теперь и не припомнить на какие, возможно, мы обсуждали стихотворение: «До линий из металла дотянуться».

Обсуждая заколдованный путь трамвая, мы поначалу не заметили человека, стоящего в свете фонаря, а заметив, решили – мужик. Силуэт его был растрепан и растопырен – громоздкий тулуп коробил фигуру. Лица не рассмотрели, ибо свет лился ему со спины.

Ни тень тревоги владела нами, скорее, настороженность и удивление от нечаянной встречи: белый с прожилками голубого сноп света, в лучах которого мерцали падающие снежинки и одинокий человек под железным блюдом фонаря.

– Скажите, господа, где размещается редакция «Зодиака»?

– По этой улице, дом двадцать шесть, – хором ответили мы.

Мужик поблагодарил и ушел.

На полупустой улице было почти темно, только свет фонаря спорил с ночью, а мы, недоумевая, стояли и размышляли над тем, почудился незнакомец, или нет? Но он существовал, вон он шагает вдалеке, вот его чернильный силуэт скользит и исчезает за углом.

Самое странное, зачем простому мужику понадобилась редакция «Зодиака», да и как мужик догадался, что именно нас нужно спросить? Видимо, мы всё-таки громко обсуждали стихотворение, и он уловил обрывок разговора и строчки:

До линий из металла дотянуться,

Сесть на трамвай и ехать по кольцу.