Горошины

Был тогда еще жив этот удивительной души человек из старой мельниковской гвардии. Когда Гордон узнал, что к нему приехал из провинции директор завода, тут же отменил все дела и совещания, вышел ко мне навстречу. Вот как! Может ли такое случиться сейчас? Выслушал он меня внимательно, расспросил подробно о возможностях завода, посмотрел мои расчеты, вызвал начальника отдела Рожкова и велел в срок не более двух часов рассмотреть и доложить. И отложите все дела! Не видите – директор завода к нам приехал! Столь стремительного решения проблем я больше никогда не видел и не увижу.

В течение недели было составлено задание на проектирование, и разработку включили в план Караеву. А тут уж мы с ним поработали! Сделали все под завод, узлы разрабатывали с нашим участием, получились фермы сказочной красоты, через неделю получили спецификацию на металл, и Цепелева полетела в Выксу. В общем, через месяц с небольшим, собрали первую ферму. К тому же начали делать новый тип конструкций. План месяца мы не только выполнили, но перекрыли отставание и получили, впервые за столько лет, Переходящее Красное Знамя социалистического соревнования среди заводов Объединения. С премией, конечно.

Отмечали в ресторане, весь партийно-хозяйственный актив завода. Там разрешено было пить, главным образом, вино, ну и водку немножко, но строго по разрешению и разнарядке Горкома партии. Я ходил за разрешением к Первому секретарю. Не к Турсину же. Говорили речи и пели песни. Про уральскую рябинушку и про город Свердловск.

Вот так вот.

Если бы не тот ящик водки, что Слепенко при- тащил! Наверняка, ничего бы не получилось. Я вот думаю: этой самой антиалкогольной кампанией Горбачев с Лигачевым подорвали те скрепы, на которых держался наш Великий и могучий Союз. А без скрепов все быстро развалилось. Ведь если ты меня уважаешь, и я тебя уважаю – значит, мы – уважаемые люди. А если ты со мной не пьешь, значит, не уважаешь. Значит, жди от тебя подлюки. Вот такая история.

Мы помолчали, потом выпили за победу над всяким злом

– Так что, Вы говорите, что Турсин сдался? – спросила Люся с третьего этажа (в нашей кампании было три Люси, с разных этажей, и эта, Бабаева, всегда Германа на Вы называла.

Из уважения).

– Как бы ни так, – хмыкнул Герман. Я-то по наивности, думал, что главные дела в цехах заводов решаются. А на самом деле, все судьбы решались, да и сейчас решаются, в подковерной, паучьей возне и в тиши кабинетов, а я полный нуль в таких делах, не способен.