Горошины

Идёшь, перебираешь в голове все возможные варианты и всё равно,

не угадаешь, обязательно какая-нибудь неожиданная подлянка застанет тебя врасплох, и не сообразишь сразу, что сказать, а от тебя требуют сразу решения. Я позвонил начальнику:

– Валерий Иванович, Вы в курсе, что меня Вараксин вызывает? В чём дело?

– Не знаю, мне не сообщали. Идите, там, на месте сообразите.

Здание Министерства – четырёхэтажная гранитная глыба на Большой Садовой улице, в двухстах метрах от нашего Объединения, – сталинской постройки, – заставляет чувствовать себя пигмеем.

Поднимаешься по ступенькам на пьедестал подъезда, и оказываешься перед огромными, в два моих роста, дубовыми двухстворчатыми вратами, назвать их дверьми не поворачивается язык, если открыть обе створки, проедет колесница, запряженная четвёркой. Но левая створка всегда заперта, и колесницы, и чёрные Волги, и чёрные ЗИЛы останавливаются у подъезда, выпуская из чрева своих высокопоставленных ездоков. А ты пришёл пешком и, поборов робость, ухватываешься за геркулесовскую ручку, с начищенной бронзой, облицованную дубом, в два ладонных обхвата. Многопудовая створка открывается медленно, но беззвучно и солидно, и ты проникаешь внутрь. Дверь не хлопает тебя по заду, и её, обернувшись и натужившись, ухватившись за такую же ручку внутри, нужно закрыть. Справившись с упражнением «Дверь», посетитель оказывается в огромном фойе, перегороженном барьером со строгим пограничником в зелёных петлицах. Пропуск изучается долго, подробно и с прилежанием, посетитель начинает подозревать себя в чём-то незаконном, нервно, как Штирлиц на границе, теребит манжет рубашки… наконец, пограничный шлагбаум поднимается, и перед окончательно оробевшим вторженцем открывается ЛЕСТНИЦА. Четырехметровой ширины (какой поток людей она может пропустить!), с коваными решётками и дубовыми перилами, устланная алым ковром, она вздымается маршами на шестиметровую высоту второго этажа. По коридорам Министерства можно пускать поезда метро, позволяет и длина, и сечение, но здесь беззвучно и озабоченно снуют люди, так же беззвучно и солидно открываются и закрываются высоченные дубовые двери, а посетитель бредет по этому тоннелю с идиотским запрокинутым лицом и полуоткрытым ртом, отыскивая табличку 376 на баскетбольной высоте.

В кабинете Вараксина, как и положено, с двухметровыми окнами, забранными белоснежными фестонами штор, и Т-образным громадным распятием стола посередине, сидели двое.