Лишние и оптимисты

Толик чувствовал себя уверенно, хотя его семья, по сравнению с остальными была бедной. И это немного задевало.

Как-то отец за столом похвалился: – А, что мы тоже можем купить машину.

– Да куда тебе! – и столько тоски и боли в глазах. Но по-своему он их любил.

Один раз была возможность все изменить. Сын закодировался. Устроился на работу помощником водителя мусоровоза. Появились неплохие деньги за неплановый забор мусора из коммерческих точек. И вот тут-то поддержать бы отцу сына, бросить на-время прикладываться к бутылке.

Не смог, не получилось. Как в том анекдоте про дохлую лошадь на скачках. «Ну не смогла, не смогла!»

Потом один за другим, начали уходить ребята. Трое погибли, разбившись по пьянке на машине. ДТП показали по телевизору в «Чрезвычайных происшествиях». Машину подарил сыночку отец-банкир, лишь бы только не мешал жить.

Затем, лучший друг утонул. Ребята, кроме гулянки, пока еще находили время для рыбалки.

Настала и его очередь. Как-то гуляли у подруги в соседнем доме.

Толя вызвался сходить за хлебом. Был сильно навеселе, но еще соображал. Выйдя из подъезда, почувствовал себя плохо. Присел на газон. Потом прилег и больше не встал. Приехала скорая, пытались откачать, но видно слабо. А компания гуляла дальше, никто не заметил, что ушел еще один.

На похоронах, мать все прикладывала ухо к груди Толика. Выглядел в гробу хорошо и ей все казалось, что он живой, дышит.

Прошло время. Потихоньку жизнь вошла в свою колею. Хозяин не останавливался на достигнутом.

По жизни от него одни убытки. То в гостях разобьет гитару, упав на нее по пьянке. То потеряет ключи от бани у родственников на даче и приходится спиливать замок. То, чуть не спалил дом в деревне, переборщив с дровами и закрыв раньше времени вьюшку.

Уже и старость подошла. А он все пьет, а она все ест. Он подурнел, полысел, вместо зубов – вставные «копыта». Она тоже изменилась, потолстела.

И вот сидят они за столом на кухне. Смотрят сквозь стену. Как на полотне Анри де Тулуз Лотрека.

Никому не нужные, никчемные люди.

Сквозняк

«Голова дана не для того чтобы думать, а чтобы записывать»

Леша Сидоренко рос на окраине Москвы, в Лианозово. Отец с матерью с утра до ночи на работе. Мальчик способный, особенно хвалила учительница немецкого языка. Но больше тянула улица. Немного трусоватый, Алексей инстинктивно искал покровительство у старших. И хотя в компании был на подхвате, чувствовал за спиной силу.