Высоким слогом о тебе, мой Крым 2022

И ты, в тот Храм войдя,

замрёшь в проёме световой частицей,

похожей на прощальный взмах синицы,

оставишь строчку на полях дождя…

А вечер не отбрасывает тени.

Там звёзды всех Галактик и Вселенных,

вокруг такая правда, айлавью.

Свет отдыхает. Только шёпот, скрипы…

По-русски эту ночь благословлю.

Дай сил заплакать, Господи.

Спасибо…

Сидор Исидоров

Скрипит калитка, кто-то входит в сад

Скрипит калитка, кто-то входит в сад,

упрятанный за новочастоколом;

спит убаюканный прохладой город,

над Карадагом скалится гроза.

До зимних встреч дорога в два витка,

расправит крылья вечная река,

которой слаще нет. Житьё толмачит.

Утонет море в омуте песка.

Окаменеет ветер – облака

повиснут на гнилой небесной мачте.

Гроза смолкает, аромат плывёт

над красно-рыжим урожайным садом.

Бежит девчонка, красится помадой,

спешит успеть на белый теплоход.

Жара на рейде, плавится песок

Жара на рейде, плавится песок,

оставил пляжи без царя народец,

на чебуреки потянулся вроде

(другую песню выдумать не смог).

В раскладе дня – билеты в синема

,

базарные красавцы-помидоры,

айва, инжир (почти что задарма)

чудесные – и тем, и этим впору.

Походы во хмельные закрома,

шараханье от гавканья до ора.

Ещё не вечер, надо уточнить,

переливая прошлое в намедни.

Бурчит автобус (динозавр последний),

горят огнём судакские огни.

У киммерийской ночи карты снов

У киммерийской ночи карты снов,

темнеющих на каменных подмостках,

недолгий день селения-подростка,

захваченный крутым обрывом кров.

Блуждающий огонь ночной грозы,

и хоть её стращания пусты,

покорностью объято побережье.

Блефуют календарные весы,

июньский приступ мартовской росы,

шуршит листвой безжизненный орешник.

Земного пробуждения струна

дрожит и держит мир на честной ноте

нездешней дрессировщицы мелодий,

что, как всегда, смешлива и пьяна.

Виктор Алимин

Москва

Россия. Крым. Двадцатый век. Начало

Россия. Крым. Двадцатый век. Начало.

Аулы можно встретить под скалой.

Татарки ходят стайкой за водой.

И лодки возле старого причала…

Но юг обжит, здесь даже царь гостит.

Аристократов рать кружится роем.

И Макс Волошин, светлый наш пиит,

Дом знаменитый под горой построил.