Патриотический сборник «ZOV»

Я люблю свою Родину, свой город с его улицами с повседневной суетой и будничными заботами, с бабушками, сидящими на скамеечке, с детьми, играющими в песочнице. Я люблю свою страну, но любовь моя не слепа. Я вижу многое, что вызывает во мне боль и негодование. Да, хватает ещё у нас бездельников и просто нечистых на руку. Но не они олицетворяют наш народ. Мойнарод – это моя семья, учителя и друзья. Это мои любимые поэты и писатели, артисты и музыканты. Они – моя родина, и я её очень люблю».

Ольга Карагодина

Расплескался зеленью лес

Расплескался зеленью лес,

Раскидались ветками ели,

И казалось бы, ждать чудес,

В это чудное летнее время.

Время солнца и дивных цветов,

Пенье птиц до утра не смолкает,

И в России не счесть уголков,

Где душа вольный дух испытает.

Обнимает с небес синева

Всё живое на этой планете.

Но обманчив лик колдовства,

Разбивая мечты о лете.

В небе гром, и осколки летят,

Убивая жизнь на излёте.

Смотрит ввысь неразумный малыш

На кусочки железа в полёте.

Мама молится: «Боже, услышь!

Отведи беду от сыночка!»

И, собой малыша закрыв,

Прикрывает глаза платочком.

И осколки вдруг разошлись,

Синева их вокруг раскидала.

И смеётся счастливый малыш,

Словно жизнь началась сначала.

Галина Сахнюк

Февраль

Февраль. Самый коварный месяц зимы в Новороссийске. То тёплый, лучащийся солнцем и первыми цветами, то суровый, с ледяными ураганами и солёной пургой.

Именно таким он был в сорок третьем, именно таким он удался и в двадцать третьем, через восемьдесят лет, но это, в общем, неважно. Ветер, дождь и снег всё равно не смогли помешать тысячам людей почтить память тех, кто когда-то погиб за город у моря.

Шторм идёт волна за волной,

Цвета алой зари кровавый прибой,

Алый рассвет над водою встаёт,

Берег изрыт воронками влёт,

Алая кровь здесь уже не течёт.

В камни впиталась и в землю ушла,

Корни даруя десанту в века,

Чтоб здесь утвердились назло всем штормам,

Что были и будут, на страх всем врагам.

Солёной корой покрывается снег,

Такой же солёный и чёрный, как хлеб,

Который годится лишь смерти одной,

И смерть не задобришь пустою мечтой.

Пусть встанет стеною последний предел,

Останется враг опять не у дел.

Зароется в землю, себя хороня,

Лишь память останется, подвиг храня,

О «чёрных бушлатах», отбросивших смерть

Туда, где дано ей самой умереть.