Неделя и ещё один день

После застолий нередко играли с ребятишками в мяч. Пинали его сперва нехотя, но, войдя в азарт, заводились не на шутку. Однако ненадолго, время, проведённое за столом, сказывалось. Подвыпившие мужики промахивались мимо мяча, падали, под весёлый хохот наблюдавших за действом женщин, а потом и вовсе останавливались, тяжело дышали и утирали обильно выступавший на лицах пот. Ребятня же, продолжая носиться по полю, забивала голы, победно вскидывая вверх загорелые ручонки.

Выходные кончались быстро и вновь в посёлке оставались лишь всегдашние его обитатели: старики да неработающие матери, коих было немного.

И ещё был дядя Петя, поселковый комендант, невысокий лысый человек с торчавшими из ушей жёсткими рыжими волосами. Он ходил по посёлку с огромной связкой ключей в руках и постоянно осматривал колодец, водокачку, отхожие места, проверяя, всё ли так как нужно. Встретив кого-либо из дачников, непременно затевал разговор о том, хорош ли будет в этот год урожай яблок и слив.

Кто-то из мальчишек, кажется.

Пендрик, сочинил про него частушку:

Дядя Петя-комендант

Нацепил на попу бант,

Разноцветный и красивый

Пахнет яблоком и сливой.

Причём тут был бант, никто не знал, но частушка ребятам понравилась, хохотали до желудочных колик, и даже Маришка скривила красиво очерченные губы в подобие улыбки.

Эти и другие воспоминания одно за другим всплывали в памяти Шорина, по мере приближения к посёлку, до которого оставалось уже совсем чуть по его расчётам.

5

В этот ранний час машин на дороге было немного. С тех пор, как Шорин свернул с Минского шоссе к дачному посёлку, навстречу ему попался лишь старенький жигулёнок, тарахтевший так, что переполошил едва ли не всех пернатых обитателей леса.

А ещё обогнал его на крейсерской скорости красавец «лендровер»

Но вот лес отбежал от обочины и Шорин увидел в образовавшейся низине серую, как свинец гладь пруда. Он сбросил скорость и неспешно проехал по насыпному мосту, границы которого с обеих сторон сторожили серовато-белые пузатые столбики.

Метров через десять он съехал на песчаную дорожку, спускавшуюся к пруду, и остановился сразу за невысокой пушистой ёлочкой. Некоторое время сидел не шелохнувшись, пытаясь унять охватившее его вдруг волнение. Было тихо, только в придорожной травке стрекотали кузнечики.

Почти тридцать лет назад сбегал он, босоногий, по этой дорожке вместе с ребятами к пруду купаться, загорать.