Школа

Как раз из неё я впервые и узнал, что, например, Сталин был плохим, или что спартанцы сбрасывали младенцев в пропасть, если те выглядели слабыми.

Какие из двух предыдущих утверждений правдивы или лживы с точки зрения современной исторической науки, пускай решает каждый сам для себя. Но суть от этого не меняется: уже к пятому классу средней школы, поглощая новые исторические фильмы с очередными энциклопедиями, я вышел на недосягаемый для моих одноклассников уровень знаний по истории. Примерно в то же время посмотрел серию фильмов про Индиану Джонса и беззаветно влюбился в эту научную дисциплину, желая в глубине души таких же приключений, как у Инди, а также новых, сенсационных исторических открытий вроде обнаружения Ковчега Завета или Святого Грааля.

Помню, как радовался выданному первого сентября учебнику за пятый класс с изображением на обложке уничтоженной в 2015 году человеко и богопротивными мусульманскими террористами древнеримской арки эпохи Семптия Севера в Пальмире. Клянусь вам, что прочитал его от сих до сих за один вечер, попутно наслаждаясь картами и картинками, после чего уснул прямо с ним в руках, с нетерпением ожидая начала первых уроков по истории и мечтая, дабы их было как можно больше!

Уже на первом занятии блистал знаниями так, будто в меня вселился сам маэстро Понасенков, настолько я выглядел ослепительным в глазах остальных.

С тех самых пор, когда класс спрашивали, кто лучше всего знает историю, пальцы моих одноклассников показывали в ответ только на меня. Жаль, что в такие моменты я не носил триумфальных головных венков римских императоров! Мне было бы к лицу…

Учителем моим оказался вполне себе способный педагог Соколов Никита Константинович – человек очень сложной судьбы. Именно он в 1987 году стал первым директором нашей школы, но уже через три года лишился своего поста, так как попал в аварию, и перешёл в разряд простых учителей. Учитывая, кем работал, да ещё так и остался хромым после той автокатастрофы, он с большим трудом пережил девяностые, отчего не только возненавидел Ельцина и всех наших либеральных младореформаторов, но и стал ещё более упрямым, идейным коммунистом, чем был раньше.

Никита Константинович с самого начала оценил мой уровень знаний по достоинству, как и моё рвение как можно быстрее постигать материал. Я же, клянусь, был готов за год освоить всю школьную программу на шесть лет вперёд, настолько поверхностной и примитивной она была.