Одна, заветная…

Они, сговорившись, стали готовиться к побегу. Набрали хлеба, спрятали на берегу огурцы, лук и бутылки с водой, и однажды днём, едва была объявлена воздушная тревога и хозяин с домочадцами спустились в подвал, Ваня с Матвеем побежали к озеру. Ганс по-прежнему сидел возле лодки, повернувшись спиной к дому. Ребята оглушили немца камнем и, пока он не пришёл в себя, отвязали лодку и на вёслах поплыли к дальнему берегу озера, откуда слышалась канонада.

Опасаясь преследования, Ваня и Матвей весь день, сменяя друг друга на вёслах, гребли к тем местам, где, было уже очевидно, идёт бой.

Они подплыли к берегу, спрятали лодку в камышах и в сумерках попытались подняться на берег. Где-то периодически раздавались выстрелы, и когда Матвей попытался первым выйти из камышей, то раздался выстрел, и он упал, умер сразу. Теперь Ваня остался совсем один.

До утра Иван просидел в камышах, а утром он услышал русскую речь. Два солдата спустились с котелками к озеру и, увидев безоружного Ивана, приказали ему остановиться.

Ему связали руки, не слушая его объяснений, привели в землянку, где располагался офицер СМЕРШа. Начались допросы. Ничего не тая, Иван рассказал следователю и историю своего пленения, и события своей жизни в плену, и искренне поведал об условиях жизни и порядках в поместье Герберта. Только о несчастной Ульрике он ни теперь, ни когда-либо потом не рассказывал.

Ивана арестовали, ему не позволили воевать вместе с красноармейцами, все, кто побывал в плену, независимо от условий пленения, в Советском Союзе считались предателями, вражескими лазутчиками и врагами народа.

Не солдатом, не победителем вернулся Иван на родину, а арестантом, осужденным на десять лет лагерей без права переписки.

Он отсидел в лагере на Северном Урале от звонка до звонка и только после смерти Сталина и окончания срока заключения получил справку об освобождении.

В лагере работал на лесоповале и, как многие на Севере, заболел дистрофией и цингой, от которых погибали в лагерях десятки, сотни заключённых.

В лагерном лазарете он познакомится с Ксенией, медсестрой, которая и спасла его от голода и цинги, принося отвар еловых веток и какую-то домашнюю еду.

После окончания срока заключения Иван и Ксения поженились, и лишь в 1956 году Иван с женой наконец приехали в его родную Сосновку. Ни отца, ни матери, ни братьев уже не было. От всей большой семьи остались сестра Валя и Коля, младший брат Ивана.