Одна, заветная…

Утром, едва всходило солнце, Ганс вновь приезжал за ними на лодке, а на ночь барак запирал снаружи. Впрочем, за всё время их пребывания в плену никто и не пытался убежать. Они понимали, что находятся глубоко в немецком тылу, вокруг только враждебное окружение. И всё же ночами, поместившись вдвоём на нижней полке, Ваня и Матвей мечтали, как сюда придут наши войска и освободят их из плена. В победе Красной армии они, несмотря на победоносное шествие немцев по Европе, нисколько не сомневались.

Рабочий день продолжался весь световой день, дневные нормы были огромными, за невыполнение их наказывали. В обычные дни кормили сносно – два раза в день. Но в те дни, когда не удавалось выполнить дневную норму на делянке, ужин не давали, а на ночь отводили в холодный карцер. Никаких выходных дней не было. Охранник Ганс, никогда не расстававшийся с автоматом, при всяком удобном случае орал на них, норовил толкнуть, дать затрещину.

Через несколько недель они привыкли к новому порядку, приличная еда и чистый воздух способствовали тому, что к концу года все они окрепли, понемногу обучались языку и при случае могли перекинуться словами с батраками или служанками хозяина.

Организацией их быта, едой занималась жена хозяина – очаровательная девятнадцатилетняя блондинка Ульрика, которую шестидесятилетний вдовец Герберт взял в дом в прошлом году. Ульрика была добрым, весёлым существом, она всячески старалась смягчить участь пленных, даже сидящим в карцере старалась передать еду.

Несмотря на то что пленные и батраки-немцы питались в одном и том же месте, хозяин запрещал батракам разговаривать с пленными, а попытки ребят поговорить с немцами строго наказывались, за этим постоянно следил его придурковатый племянник.

Так прошёл год. Ребята освоились в поместье, их по-прежнему сносно кормили, еженедельно устраивали баню, зимой барак хорошо отапливался, надзор за пленными постепенно стал мягче.

Все – и батраки, и пленные – любили милую Ульрику, добрую, хорошенькую, звонкую, как колокольчик.

Но с самого начала – и это было очевидно для всех – Ульрика выделяла из всех Ивана. Да и было за что. В семнадцать лет это был уже взрослый, крепкий, высокий и сильный парень с широкими плечами, мощной грудью и ясными светлыми глазами. За год плена он ещё подрос, возмужал, его глаза с длинными, как у девушки, ресницами смотрели спокойно и внимательно.