По мотивам русской классики. Пьесы

А как же вы поняли, что это вторая, если не было первой?

Николай. Очень просто. Мне было восемнадцать. И я приволокнул за одной весьма миленькой барышней.

Владимир. «Приволокнул»? Это не любовь.

Николай. Хорошо, скажем: ухаживал. Но делал это так, как будто это было мне не впервой. И точно так же потом ухаживал за другими.

Владимир. Точно так же за другими… Нет, моя первая любовь будет необыкновенной.

Николай. И все-таки мы отвлеклись от учебы.

Владимир. Нет, я не верю, что у вас не было первой любви!

Николай.

Хорошо. Я расскажу – и мы займемся делом. Это было очень давно, подробности изгладились из моей памяти… Мне было тогда лет шесть. Первый и последний раз я влюбился в свою няню.

Владимир. И нравится вам шутить надо мною!

Николай (пододвигая к нему книгу). Вот что не шутка – это курс Кайданова. И нам надо освоить его за лето.

Владимир. Все эти исторические науки – так скучно!

Николай. А что не скучно?

Владимир. Стихи. От них сердце ноет. Так сладко и смешно… Хотите открою секрет? Я начал писать роман.

Николай. Серьезное дело. Историк Кайданов посрамлен.

Владимир. Хотите прочту?

Владимир встает, открывает тетрадь, читает.

Владимир. «Как весело дует ему в уши ветер! Обратив лицо к небу, он принимает его сияющий свет и лазурь в разверстую душу. Во всем, что он ощущает, таится предчувствие чего-то нового, несказанно сладкого… женского… Это предчувствие катится по его жилам в каждой капле крови… Он верит: предчувствию суждено скоро сбыться… Я влюблен. Вот она эта любовь».

Как вам?

Николай. Что ж, неплохо. Сбивается стиль. Но очень искренне. А «он» – это кто?

Владимир. В некотором роде я.

Николай. Я так и понял.

Владимир. Просто от третьего лица не так страшно писать.

Николай. И вы, то есть он, куда-то скачете?

Владимир. Я еще не придумал. У меня есть верховая лошадка, я сам ее седлаю и уезжаю один куда-нибудь подальше, пускаюсь вскачь и воображаю себя рыцарем на турнире.

Николай. А вы всегда один скачете?

Владимир. Да. Мне и не с кем.

Николай. А Петр Васильевич?

Владимир (показывая книгу). Я недавно прочел «Разбойников» Шиллера.

Николай (шутя). Вот чем вы занимаетесь вместо уроков.

Владимир. И Франц там говорит про отца: «Я так невыразимо любил его! Так еще не любил ни один сын: тысячу жизней положил бы я за него…» «Невыразимо любил» – как вы понимаете это?

Николай. Настолько сильно, что не выразить словами.

Владимир. Да, возможно. А может, любил, но не выражал этого.