Мама

В августе грянул кризис, а в начале третьего курса перестали платить стипендию. Мать посылала ей деньги, и каждый раз отвратительное чувство ледяной рукой сжимало все ее внутренности, но отказаться от денег она не могла – тогда бы ее просто выселили из общежития. Скрепя сердце, она получала денежные переводы в ближайшем почтовом отделении, покупала макароны и картошку, платила за комнату, после этого у нее не оставалось практически ничего.

Она пыталась устроиться на подработку, но совмещать учебу на дневном отделении и работу никак не получалось.

Лина переписывалась с сестрой, та рассказывала ей, что после кризиса мать стала еще злее, что она каждый день ругает Лину за глаза на чем свет стоит, говорит, что та тянет из нее деньги и совсем не помогает, что, наверное, она вообще там даже и не учится, а гуляет направо и налево. Лина скрежетала зубами от бессильной злости и считала месяцы, недели и дни до того, как она наконец закончит колледж, устроится на работу и сможет не брать больше у матери денег.

На новый год Лина не поехала домой, а праздновала его со Стасом и его родителями, которые, похоже, считали ее его девушкой, но были слишком тактичны, чтобы что-то спрашивать.

На январских каникулах мать Лины без предупреждения заявилась в общежитие и устроила там страшный скандал. К счастью, большинство студентов уехали домой на праздники, и свидетелей отвратительной сцены было не слишком много. Впрочем, это мало утешило Лину, потому что мать орала так, что слышно было на всех этажах.

Она называла ее проституткой, неблагодарной, тунеядкой и другими отвратительными словами, а Лина молчала, сжавшись в комок, не зная, что ей и делать и куда провалиться. В конце концов, она просто выбежала из комнаты и, как была, в халате и тапочках, прибежала по морозу к Стасу и просидела у него несколько часов, пока он носил ей чай и укрывал пледом.

Когда Лина вернулась в общежитие, матери уже не было.

Лина поняла, что больше ни одной минуты в своей жизни она не хочет иметь ничего общего с ней и что больше не возьмет у нее ни рубля, даже если это значит, что ей придется жить на улице или правда стать проституткой.

Она устроилась продавщицей в ночной ларек недалеко от общежития. С 9 вечера до 7 утра она продавала пиво и сигареты местным алкоголикам, а к 8 утра плелась на учебу с черными кругами под глазами.