В дебрях одиночества

Мне надо бы пропойчески расслабиться,

Представить – есть такие, кто тебя милей.

Не представляется, не представляется.

По пустоте в чертогах разума брожу.

И фото на кровати все валяется:

Ты вроде рядом, но нигде не нахожу.

За окнами прохладно, вроде ветреность,

И холод мучает и мучается сам.

Меж нами было что-то как посредственность,

Как скидки на проходе в тот универсам.

Теперь закаты кажутся недостижимыми,

Смотреть на их огонь к несчастью не хочу,

И чувства, как пространство, были мнимыми,

И потому в душе бесшумно я кричу.

Легла уж ты, как вечное проклятие

На сердце и слегка промотанную жизнь.

Я понял, что не ощучу объятие,

Такое теплое, как земли у Отчизн.

Расстались мы предельно незнакомыми,

Как горожане всеобъемлющей Москвы.

Обзаведемся, может, быстро новыми

Амурными дельцами. Будем таковы.

Вокруг темно. Я в лапах одиночества,

А был в многострадальной нежности любви.

Я – человек без имени и отчества,

Я – просто органы, круговорот крови.

Через десяток лет

    А.Г.

Через десяток лет, а может больше,

А может меньше, сердце погубя,

Я одиночество в тяжелой ноше

Так полюблю, как полюбил тебя.

Сажусь за руль, и нету пассажира:

Попутчица развеялась как дым.

С тобой еще рассеялось полмира,

И сердце обернулось ледяным.

Не так становится. Не те закаты:

Ничем не веют, не было надежд.

Но небеса всегда голубоваты

И так мягки, как бархатная нежь.

Прошло немного, около недели,

Как будто бы десяток хмурых лет.

Подкралось одиночество, пропели

Любви мотивы и сошли на нет.

Мир без тебя

Мне стал противен календарь

И числа, чертовы недели.

Я все же влюбчивая тварь,

Чью душу мерзостно раздели.

Мне стал противен циферблат

И ожидание кого-то.

Кому я вру? Я твой фанат.

И жду тебя в лучах восхода.

Мне стал противен этот мир

И город наш многоэтажек.

Хочу забраться на Памир,

Чтобы забыть аром ромашек.

Мне стал противен зов дорог,

Гудок и грохот электричек.

Тебя любил, как только мог,

Но прогорел как пачка спичек.

Мне стал противен новый я,

Что без тебя в судьбе кочую.

Сожгу листы календаря

И на часы взгляну вслепую…

В промозглую осень

В промозглую и ранящую осень

Сирень и розы – жалко – не цветут.

И я завял, как зелень, в эту просинь,

Не дарит холод счастье и уют.