Кира

По вынырнувшей голове

он сцепленными бревнами не ударил,

ловко ее обошел,

рядом со мной, испытывающим к вам

нечто громадное,

вы отдохнуть от воды не хотите? —

он медовым тоном спросил.

Забираясь,

грудью я за плот зацепилась,

немного ободрала,

мысль чем-то прикрыться

мне не пришла.

Смотри!

Настаивай, я требую, на слиянии!

В лапах – лопатах

он держит шест,

символ всецело фаллический,

ход у его плоской посудины

плавный,

меня убаюкивающий,

спиной к ментально кастрированному Исаеву

в дремоту из-за Финляндии

я впадаю?

Гладиатор Спартак,

обращенный в неутомимого трахаря

Дональд Дак,

взбодриться раз плюнуть!

С уткой, по велению колдуна

сделавшейся человекоподобной секс-машиной

я бы не стала.

А что меня останавливает?

Внутренние ограничители

надо из себя выкорчевывать,

путем убогой клуши

к гробовой доске не идти,

с бутылкой еще не справилась? —

от Исаева мне ехидный вопрос.

Он надо мной посмеивается.

Странновато, конечно, мозги у него устроены —

на женщину он не лег,

в своей трусости расписался

и подшучивает откуда-то свысока.

Непробиваемый фрукт, перевернутое сознание.

Твои финансовые бедствия я с тобой

не разделю, Исаеву я сказала,

из загаженной тобой гавани,

бай-бай, отбываю.

Обувь в прихожей не перепутаю,

в чужой не уйду,

совет тебе от меня на прощание —

государственную субсидию выбивай.

У нас ее под что угодно,

даже под препараты для стояка,

предприниматели,

бывшие у меня до тебя,

засланной министерскому работнику взяткой

их рушившийся бизнес спасали

и танцевали,

меня в танце ощупывали,

классические представления о недоступности

едва знакомой красивой женщины

я в них ломала;

до свидания, я пойду,

произносила лишь утром.

Проснувшись где-то в Чертаново,

я осматривалась,

хлопаньем глаз гнала прочь

обступавшие тени,

свежесть голубенького постельного белья

вызывала вопросы,

вчерашний статный мужчина

на мои негромкие вскрикивания

не откликался.

Кирилл!

А он Кирилл?

В последовавшей за актом

истоме

я бы Александра или Рифата

Кирюшей не называла.

Умелый он,

сильный,

немаловажно, что выпили мы умеренно,

не дали переизбытку текилы

крылья ему подрубить.