Волк среди волков

 – Вас только слушай! А хуже всего, что не одни только дурехи слушают развесив уши мужские враки, и если я хоть немного знаю эту девочку, она потом будет все время сидеть у меня на кухне и делать вид, что ей хочется помочь мне. А ей вовсе не помочь мне хочется, нисколечко даже, ей только хочется косить глазком на кухонные часы, и ровно в половине первого она скажет: «Я чувствую, он идет, фрау Туман!» А он-то вовсе даже не идет, а сидит, верно, у своего благородного друга, и они себе преспокойно выпивают и покуривают, и если он еще хоть о чем-нибудь думает, так разве что вот о чем: браки регистрируют каждый день… А что не сделано сегодня, с тем не спешат и завтра…

Тут фрау Туман метнула уничтожающий взгляд в Вольфганга и презрительно-сострадательный в Петру, сделала горшком легкое движение, означавшее сразу точку, восклицательный и вопросительный знак, и прикрыла дверь.

Они же оба стояли в большом смущении и еле отваживались смотреть друг на друга, потому что можно как угодно оценить выпад квартирной хозяйки, но приятен он не был ничуть.

– Не обращай вниманья, Вольфганг, – начала наконец Петра. – Пусть их говорят что хотят и она и все другие, это же ничего не меняет. И если раньше я тут сама распустила нюни, ты забудь. Находит иногда такое настроение, точно ты одна-одинешенька, и тогда становится страшно и хочется, чтобы тебе что-нибудь сказали в утешение.

– А теперь ты больше не одинока, мой Петер? – спросил Вольфганг, странно растроганный.

 – Больше тебе не нужны утешения?

– Ах, – сказала она и посмотрела на него растерянно и смущенно. – Ты же здесь…

– А может быть, – добавил он вдруг, – мадам Горшок права, и в половине первого я буду сидеть и думать: «Браки регистрируют каждый день» – что ты на это скажешь?

– Что я тебе верю! – воскликнула она, подняла голову и мужественно посмотрела на него. – А если бы даже и не верила, это ничего не меняет. Я не могу тебя связать.

Поженимся мы или нет, если я тебе мила, все хорошо, а если не мила… – Она, не договорив, улыбнулась ему: – А теперь беги, Вольф. У «дяди» в двенадцать перерыв, и, может, в самом деле там большая очередь. – Она подала ему чемодан, поцеловала. – Всего хорошего, Вольф!

Ему хотелось сказать ей что-нибудь еще, но ничего не приходило в голову. Он взял чемодан и пошел.

Глава третья. Все в погоне, за всеми погоня

1.