Неисправимый бабник. Книга 1

Витя отпустил свой конец раньше времени, рука директора не выдержала тяжести всего листа, и нержавейка безжалостно ранила нежную ладонь. Полилась кровь. Директор взвыл от боли. Витя испугался и сначала убежал, как невоспитанный трус, а потом вернулся с тряпкой в руках, чтоб вытереть кровь.

– Извините, я случайно.

– И я случайно, – сказал Пронин. – Подождите, не уходите. Я вас умоляю, не уходите. Этим материалом обшивают самолеты, вы знаете, что такое самолет.

– Это социализьма, коммунизьма и кукуруза, – сказал Витя и обнажил зубы.

– Правильно говоришь, парень, а теперь полезай наверх.

– Не смогу, не осилю.

– Ты сегодня завтракал?

– В обед поел похлебки и запил чаем.

– Да что мне с вами делать, все дохлые какие-то, а лезут в грузчики. Дома надо было сидеть, у материнской сиськи, а ты явился на мою голову, – сказал директор, вышел за ворота базы с перевязанной ладонью и вскоре вернулся, таща за локоть случайно пойманного плечистого алкаша.

– Куда вы меня ведете, оставьте меня, я имею право… я всего лишь два стакана выдул… без закуси.

Я не виноват, что в винно-водочном магазине ни колбаски, ни хлеба нет.

– Молчи, дорогой, молчи, я тебе еще одну бутылку принесу, ты только помоги парню разгрузить эту машину. Видишь, там всего несколько листов кровельного железа. Помоги, а я тебе не только бутылку, но и хлеб с колбасой принесу, – щебетал Пронин, все еще морщась от боли.

– Ну, так бы и сказал, бля… Я, бля… к такому делу страсть имею, я привычен, ты только мне налей, да не на донышко, а по полной программе, чтоб кузькина мать получилась.

Ну, дай я тебя облобызаю. До чего же рожа у тебя красная, прямо как у меня. Как зовут-то тебя, бля?.. Я Прошка, бум знакомы.

– Фёдор Павлович, – сказал Пронин. – Давай, Прошка, приступай, а я пойду за бутылкой.

У Прошки на коричневых ладонях кожа толщиной в сантиметр. Он всю жизнь работал без рукавиц. Он схватил лист кровельного железа, как лист бумаги, взвалил его на широкие плечи и понес на склад.

– Ты что, бля… стоишь, как пенек, давай волоки, я и тебе на донышке оставлю, – сказал он Вите, хватая второй лист.

Витя попробовал, но лист грохнулся на цементный пол. В это время Пронин с бутылкой водки, ломтиком хлеба и куском ливерной колбасы подходил к машине. Прошка заметил и, приложив грязный палец к одной ноздре, обильно высморкался на пол.

– Налей, Хвёдор Палыч, в горле сушь дикая образовалась, увлажнить малость требуется.