Печальная история про Марфу и Марию

Она встала и в кухне упала в обморок, ударившись об пол головой. Второй раз, спустя минуту, упала в прихожей.

Всю ночь Марфу рвало черной пенящейся жижей. А в голове крутилось, как заезженная пластинка, без начала и конца:

Максим: Мне вот всегда было интересно: зачем Вы эти шприцы на стол выкладываете? Для антуража?

Марфа (смущаясь): Надо же, чтобы что-то лежало на столе…

Максим: Это цвет нелёгкого безумия…

Сквозь призрачную пелену голоса Максима, задраенные окна и собственные стоны, Марфа слышала, как разгулялся ветер на улице и как слякоть поглощает подошвы чьих-то сапог.

Она не видела, как фигура в черном пальто распахнула дверь и разрушила глухую темноту комнаты. Зато слышала каждый шорох, издаваемый чужим человеком. Слышала, как он шел по улице и как ворчливая подмерзшая слякоть, смешанная со стаявшим снегом, впивалась в его странные шнурованные ботинки, каких кроме него в городе не носил никто.

Будто старуха – слякоть была соперницей Марфы и тоже хотела удержать его в себе. Слышала Марфа, как он миновал перекресток, поднялся на лифте, слышала звук стянутой с правой руки перчатки и вздрогнула, как тогда.

Зарывшись головой в одеяло, сквозь его толстую броню услышала кошмарный пронзительный звук звонка. Она поняла, что сейчас случится нечто жуткое, и закричала, а крика никто не слышал, даже она сама.

Прекрасная тишина воцарилась на минуту, потом кто-то присел на кровать и стал откапывать её из-под подушек и одеял. Свет ослепил на пару секунд, а потом она увидела сосредоточенное лицо доктора, складку возле губ и каштановую челку рядом со своим лицом.

И кошмар этих месяцев прорвался на свободу.

– Что ты?

– Ты…ты разве не знаешь?!

– Ну-ну… всё.

Максим отвел глаза. Это знакомое движение, боль. Рука хлопала её по широкой спине.

– Максим… я умираю…

Он сидел, обняв её и качаясь в такт рыданиям.

Тем временем Камилла, пробираясь по полуночной непрогляди, пыталась достучаться до лекарши, но окна дома были темны. Камилла не знала, что старая Анина ещё вчера вечером ушла к источнику и больше не возвращалась.

Поняла, что лекарша ей сегодня не поможет, и стала искать телефон Максима.

С ужасом поняла, что в телефонной книжке его нет. Она знала, что телефон был записан: они созванивались, когда он приходил к Марфе.

Жители города, слишком привыкшие к универсальности помощи лекарши, почти никогда не обращались в службу скорой медицинской помощи. Вряд ли у кого-то был даже номер телефона этой службы.